Эта больная любовь

Краем глаза я вижу, как Аластор смотрит на меня сверху вниз, а затем снова поворачивается к ней лицом, его рука дрожит, когда пистолет раздвигает мои волосы. Он прижимает ствол к моей голове и спускает курок, и я слышу тихий щелчок в черепе.

Улыбка Брайони сходит на нет.

— Ты действительно это сделал. — Ее взгляд падает на меня, и тишину прорезает мой ехидный смех. — Ты, черт возьми, снова дотронулся до него.

— Ты опустошил его?! — его полный ужаса тон вызывает дьявольский смех Нокса из угла.

— Вы знаете, что мы проверяем все оружие у двери, — комментирует Нокс с зубастой ухмылкой, гордо улыбаясь нам. — Такие, как вы, чистые парни, у которых грязную работу делают другие, даже не понимают, когда вес их оружия меняется. — Он истерически смеется, восхищенно глядя на нас с Брайони. — Блять, как же я люблю этих двоих.

Мой человек, Нокс. Он действительно помог мне. Да, он думал, что я сошел с ума, когда я предложил весь этот план, зная, что им понадобится место, куда меня можно будет отвезти, и которое будет закрыто для посторонних, когда они наконец поймают меня. Это была подстава, которую они никак не могли предвидеть.

У Кэллума голова идет кругом, когда он прижимает руку ко лбу, а его глаза метаются по комнате в чистой панике от осознания этого. Он проверяет свой пистолет и замечает, что он тоже пуст, а Нокс подмигивает, прижимая оружие к голове.

Аластор бросает пистолет в Брайони, ввергая меня в очередной приступ ярости, когда я пытаюсь освободиться, но она уклоняется от него, быстро вскинув голову и ослепительно улыбаясь.

— Ты никчемная трата хорошего тр…"

"Взрывной звук выстрела прерывает его фразу. Брайони нажимает на курок и, как и обещала, сносит ему череп. Тело Аластора ударяется о столб рядом со мной, а затем тяжело падает на бетон позади меня. Но мои глаза по-прежнему были устремлены на восхитительное великолепие передо мной. Неземное и решительное в своих действиях. Мой интеллектуальный, но безжалостный король. Бог — это, несомненно, презренная женщина.

Рот Нокса приоткрывается, на его лице застывает зачарованный взгляд. Он, как и я, наслаждается каждым кусочком этого спектакля, который она разыгрывает. Барет оцепенело смотрит издалека, а глаза епископа Колдуэлла раздуваются до ужасающих блюдец.

— Он слишком много говорил, — пожимает она плечами. — И при этом у него не было ничего, что стоило бы сказать.

Взяв ключи от наручников с его обмякшего и кровоточащего трупа, она снимает наручники с моих запястий. Помогая мне встать, я утыкаюсь в нее, и она ловит меня, пытаясь удержать мое слабое тело в вертикальном положении. Ее руки прижимаются к моему разбитому и растерзанному лицу, и ее любящий взгляд находит мой.