Эта больная любовь
Блуд — это грех.В Библии говорится, что мы должны избегать сексуальной распущенности. Любой другой грех, который совершает человек, находится вне тела, но сексуально безнравственный человек грешит против своего собственного.Они учат нас, что эти мысли и действия безнравственны. Но та темная сторона, которая живет внутри каждого из нас, истинная природа человека, заставляет нас искать потребность, которая горит внутри и требует освобождения. Глубоко внутри нас таится внутреннее желание, от которой мы отчаянно пытаемся убежать.Врожденное поведение, которое, казалось бы, не поддается нашему контролю.То, что кричит о грехах, которые, как они говорят, мы осуждаем.Эроу — это горло, через которое я могу кричать.Темные стороны меня, которые я хочу скрыть от этого мира, — это все, что он видит, когда смотрит на меня из-под очередной маски.Он — демон, утапливающий меня в моих собственных скрытых желаниях.Возможно, он никогда не остановится. Этого не произойдет, пока я не признаю свою правду или не умру под тяжестью его безжалостной хватки.Потому что, по его словам, жизнь, которой я живу, — это ад, гораздо худший, чем смерть.
На коленях, отдающуюся своему Богу.
Он смеется, и в этот момент меня захлестывает волна паники.
Я жалею о своей самоуверенности несколько минут назад, когда я сказала ему, что жажду жара его огня.
— Ползи, — громко говорит он.
Я в замешательстве смотрю на него. Я уже на полу между его ног.
— Подними платье вверх и на свои бедра и ползи к столу, — инструктирует он, откидывая голову на край дивана.
Наверное, это какая-то тактика унижения. Когда он понимает, что я не двигаюсь, он наклоняется вперед, хватая что-то из-за спины. Мое сердце замирает, когда я вижу пистолет в его руке. Он крутит пистолет на своём пальце, издавая под маской странный щелкающий звук, похожий на тиканье часов.
Мысль о том, что я могу доверять кому-то с его уровнем безумия, просто нелепа. Я наивна, и мной управляют гормоны. Гормоны подвергают меня опасности со стороны расчетливого человека, которого я не могу расколоть.
Я медленно закидываю платье на бедра, зная, что из-за отсутствия нижнего белья он сейчас видит всю меня сзади. Унижение пробегает от моей шеи до тёплых щёк, когда румянец смущения охватывает меня. Я не хочу, чтобы он видел странную влажность, которая скапливается у меня между бедер, но скрыть её невозможно.
Отворачиваюсь от него и ползу по ковру, держа бедра так близко друг к другу, как только могу, чтобы скрыть возбуждение своего тела. Добравшись до соседнего стола на четвереньках, я поворачиваю голову к нему лицом, ожидая следующих указаний.
Его глаза не отрываются от моего обнаженного тела, когда он приказывает: — Теперь проползи под стол. На предплечьях.
Это смешно. Я хочу уйти. Я хочу выйти из комнаты. От этого унижения мне становится плохо. Я собираюсь встать, но слышу, как он подходит ко мне. Он приставляет конец ствола своего пистолета к моей голове, и я ахаю от страха и неохотного возбуждения."
"Кто бы мог подумать, что, от угрозы пистолета у моего виска я буду купаться в какой-то больной, темной похоти?
— 7636, — говорит он.
Я практически задыхаюсь от страха, стоя на руках и коленях под ним. Прищурив глаза, я смотрю под стол, и тогда всё становится ясно. Там сейф размером с мини-холодильник.
Заползая под него, я выгибаю спину, опускаясь на предплечья. Я чувствую жар его взгляда на моем обнаженном теле, влагу, прилипшую к внутренней стороне моего бедра, когда я наклоняюсь ещё ниже. Ввожу код, который он озвучил, и открываю сейф. Слишком темно, чтобы увидеть, что там, и я боюсь, что это может быть.
— Конверт. Возьми его, — говорит он, опуская тяжелый пистолет на стол надо мной.
Я слепо тянусь внутрь сейфа, нахожу то, что кажется манильским конвертом, толстым и тяжелым. Я вытаскиваю его и передаю ему, когда он говорит мне закрыть сейф и повернуть замок.
Двигаясь назад, я натыкаюсь голой задницей на его ноги.











