Фиктивный развод. Не отпущу

— Но этого катастрофически мало!

— Карин, ну это неправда…

— А что правда? Что, Куталадзе? Что мы были молодыми и глупыми, позволившими искалечить свои судьбы? Только я уже устала об этом думать! Всё, больше ни слова о нашем браке! Нас связывал сын, Левон, понимаешь? Но Андрей вырос, мы ему уже не нужны!

— А друг другу? Кара, подумай, нужны ли мы друг другу?

— Ты поэтому аннулировал наш развод? — взвыла я и снова принялась лупить его по груди. — Да? Чтобы тешить себя мыслью, что нужен кому-то? Что дома ждут? Куталадзе, да ты ничем не лучше наших родителей! Всё за всех решаешь!

— Да, это я! Я сделал так, чтобы можно было аннулировать развод! Я сделал всё, только бы не рушить единственное, что выстояло двадцать лет! Люди грызут друг другу глотки, убивают, родственники предают… И это все из жадности, ревности и даже любви! А мы с тобой выстояли, Кара! И дело не в любви и свободе… Между нами что-то другое!

— Ты думаешь, это то, что я хочу сейчас слышать? Ты говоришь о браке, как о холодильнике, что пережил не одно поколение! Вот только я не хочу этого! Вернее, хочу….

Но не этого!

— Стоп! — гаркнул Левон, сжимая моё лицо в своих горячих ладонях. — Хочу, чтобы ты знала… Я никогда бы тебя не обидел, не унизил, не оскорбил! Слышишь? Выплаты — это дело рук Нино! Да, я пригрозил Петрову… Но он ублюдок, Кара! Он изуродовал свою жену, когда та заикнулась о разводе! И таким людям не место рядом с тобой… А к этому твоему… китаисту-переводчику я не имею никакого отношения! Да, следил тогда за вами! Кара, я чуть не сдох, когда он коснулся тебя!

— Это неважно, — всхлипнула, выпуская тонкое поскуливание.

Такое робкое, жалостливое… — Я требую свободы. Не прошу, не умоляю, я ТРЕБУЮ! Ты слышишь? Отступись, дай отмашку своим псам, пусть нас разведут! Ну не оживить то, что давно сдохло! А вернее, то, что никогда не должно было жить…

Сделала резкий и уверенный шаг в сторону. По коже лица скользили пальцы мужа, он очерчивал линию челюсти, край губы, ямочку на подбородке. Он словно цеплялся до последнего в попытке запомнить меня! Левон в отрицании покачивал головой! Подушечки пальцев пульсировали, я ощущала его вибрирующую энергию, которую он изо всех сил сдерживал!

Куталадзе скрипел челюстями, боясь произнести неаккуратное слово.

Не тянулся ко мне, не пытался остановить, просто испепелял взглядом, полным ужаса…

Мы словно только сейчас осознали, что это конец. Чужие, посторонние и совершенно неподходящие друг другу люди."

"Всё это время самым большим страхом для меня был мой сын.