Грей. Кристиан Грей о пятидесяти оттенках

 – Расскажи мне об этой девушке!

– Давай-ка сначала отвезем тебя и твой багаж домой.

Подхватываю ее тележку, которая весит не меньше тонны, и мы вместе выходим из здания аэропорта, направляясь на парковку. Я сосредоточенно думаю, как избавить себя от вопросов о «моей девушке». И нахожу единственно верное решение.

– Как тебе Париж? Похоже, большую его часть ты привезла с собой.

– C’est incroyable![10] – восклицает Миа. – Впрочем, Флобер оказался мерзавцем. Господи! Ужасный человек! Дерьмовый учитель, но потрясающий шеф-повар.

– Значит, сегодня вечером ты готовишь ужин?

– Ой, я надеялась, что мама сама приготовит.

Миа без умолку трещит о Париже: о своей крошечной комнатушке, водопроводе и канализации, базилике Сакре-Кер, Монмартре, парижанах, кофе, красном вине, сыре, моде и магазинах. В основном о моде и магазинах. А я-то думал, что она поехала в Париж, чтобы научиться готовить.

Я скучал по ее болтовне; она меня успокаивает, и я слушаю с удовольствием. Миа – единственный человек, с которым я не чувствую себя… другим. Это не потому, что рядом с ней я вдруг чудесным образом становлюсь лучше.

С самого детства Миа любила меня и принимала меня таким, какой я есть, не задумываясь особо, в силу легкости своего характера, хороший я или плохой. Я играл с ней, заботился о ней, а она взамен и мысли не могла допустить, что ее великолепный старший братец может быть плохим человеком. Она просто родилась такой…

«Это твоя младшая сестренка, Кристиан. Ее зовут Миа».

Мамочка дает мне ее подержать. Она очень маленькая. У нее черные-черные волосы. Она улыбается. У нее нет зубов. Я показываю ей язык. Она смеется, пуская пузыри. Мама снова разрешает мне подержать малышку.

Ее зовут Миа. Я ее смешу. Я все время держу ее на руках. Она в безопасности, когда я ее держу. Элиоту с ней неинтересно. Она писается и плачет. А еще она морщит носик, когда покакает. Элиот не обращает внимания, когда Миа плачет. Я беру ее на руки, и она перестает плакать. Она засыпает у меня на руках. «Ми-а», – шепчу я. «Что ты сказал?» – спрашивает мама, лицо у нее белое как мел. «Ми-а». «Да, да, мой дорогой мальчик! Миа. Ее зовут Миа». Мама плачет счастливыми слезами».

Я сворачиваю на подъездную аллею, останавливаюсь у двери родительского дома, выгружаю багаж Мии.

– А где все? – с недовольным видом спрашивает Миа.

В доме нет никого, кроме помощницы по хозяйству. Она приехала по программе студенческого обмена, и я никак не запомню ее имя.

– Добро пожаловать, – с сильным акцентом говорит она Мие, но смотрит на меня большими коровьими глазами.

«О боже. Лапочка, это всего лишь симпатичное лицо». Не обращая внимания на девушку, я отвечаю Мие:

– Мама на дежурстве в больнице, а папа уехал на конференцию.