Гридень 3. Экспансия

И что мешает получить и все сам двадцать, то есть вкинув в землю зернышко, собрать двадцать? Может селекция помешает, вернее то, что она почти что отсутствует. Но было бы хорошее зерно, так можно было бы говорить об урожаях вдвое больших, чем я жду. А так, двадцать центнеров с гектара, это если говорить привычными цифрами, а не четями, да сохами, очень даже может быть. Да и примитивный, но отбор зерна, производился нами.

— Коли такой выход выйдет, то… — боярин осекся, наверное, не зная, что мне предложить, или же не хотел вступать в спор.

— Выйдет, боярин Жировит, обязательно выйдет. Ну а коли так, так выгодно тебе со мной знаться и не ссориться? Подскажу и помогу, чтобы и у тебя все получилось, — говорил я.

— Выгодно, — буркнул боярин, а после громче добавил. — Но это еще посмотрим, какой урожай выйдет.

— А недолго ждать осталось. Думаю, что по таким погодам, я уже в конце травня-мая соберу урожай, а на месте собранного еще и репу успею посадить, — усмехался я.

— Баюн ты, — рассмеялся Жировит. — Как есть сказки баешь.

— Поспорим? — спросил я.

— Не богоугодно это, спорить, но я готов. На что? — проявил свою азартность боярин.

— А на десятую часть урожая, — предложил я, но несколько и сам был не уверен, что стоит так спорить.

Думал и Жировит. Наверняка куш стоит на кону очень серьезный, а мой гость проявляется, как азартный человек. Но…

— Много. Давай двадцатую часть, — сдал чуточку назад мой оппонент.

На том и сговорились.

Глава 17

И я там был, мед, пиво пил, по усам ничего не текло, так как старался быть аккуратным. Свадьбы… Это замечательно. Сразу две семьи сегодня создавали. Так сказать, устойчивые социальные ячейки скрепляли. Ибо сказано: плодитесь и размножайтесь. Эх, и я бы с ими, в смысле не с ними, а так же, как и они. Хотя… Нет, это уже извращение.

С одной стороны, Спиридон со своим помощником, Даниилом, повенчали раба Божьего Боброка-Михаила и Елену, ну которая Аленка, дочь старосты. С другой стороны, были Улита и Алексей.

Как же противилась Уля замуж выходить! Истерики закатывала, умоляла, требовала и снова умоляла. Можно подумать о ее неземной любви ко мне. Признаться, так мне было бы приятно так думать, пусть подобное и принесло бы дополнительные проблемы. Но, нет, причина не в том, что она не хотела становиться женой Алексея-Лешко, или была влюблена в кого-то нет, она не хотела разделять веселье с «каким-то там сотником» Боброком.

Все же стерва Улита. Даже я, мужик, сознанием в годах, переживал, как там девичья психика сработает. А тут вот оно — не хочешь меня, так пойду за другого. Гибкие в своих эмоциях люди нынешнего века, иными нарративами думают. Сытно и тепло? Так и не важно, какой муж. Ну или я чуточку утрирую.

Можно было бы и пойти навстречу Улите.