Гридень 3. Экспансия
Я попал в прошлое и оказался на Руси в сложнейшее время. На дворе середина XII века, князья воюют помеж собой, обильно сдабривая Землю-матушку русской кровью. Брат идет на брата на потеху и усладу вражинам заморским.Нет, не гоже Русь изнутри терзать! Не зря меня судьба сюда забросила - мне и наряд держать.А что князья? Как говорится, не хотят - заставим, не умеют - научим. Степняков и германцев это тоже касается. А еще Византия живет в своем быстро затухающем величии, уступая место молодым европейским хищникам. Вот только я младший ратник и отроду мне 16 годков. Сладится ли сделать Русскую Землю сильнее, чтобы выстоять перед всеми напастями? Коли хотеть и делать, все получится.
Мол, посмотри, какой цветок будет теперь радовать другого, кусай локти, гад такой! Нет, не буду, так как сейчас еще больше убеждаюсь, что все сделал правильно. Во-первых, мой дядюшка такой, что сможет усмирить девчонку. Улита и плетью отхватит, если что. Я в этом плане, пусть и грубый, но женщину не ударю, да и оскорблять не стану.Ну а во-вторых, Алексей выглядел довольным, значит он-то точно счастлив.
Если получится так, что Алексей станет полностью моим человеком, как и его люди, часть из которых действительные профессионалы, то я только прирасту силой.
— Чего не пьешь, Арон? — спросил я у купца. — Али с дороги так и не отдохнул?
Купец прибыл с корабля на бал, вернее, с обоза на пир, попал. Лишь только дома перекрутился пару часов. И рядом не было Рахиль, которой и передвигаться стало тяжко, потому чаще лежит на перине, готовится стать матерью. А я рассчитываю, что не стану отцом.
Пусть дети — цветы жизни и я буду заботиться о ребенке, если увижу в рожденном хотя бы русское лицо, но не хотел я пока обременять себя бастардами, когда и законнорожденного наследника не имею. Это несправедливо, так думать, но мысли — это одно, а вот поступки — иное. Не оставлю без внимания даже того ребенка, если родит Рахиль и явно от половца.
— Горько! — прокричал я, несколько захмелев с непривычки даже к слабоалкогольным напиткам.
— Чего? — спросили сразу несколько человек.
— Ну, когда кричат гости «Горько», так молодым целоваться нужно, чтобы подсластить горечь, — объяснял я.
— Да как же? За столом? Не по чину и сие не дело глазеть, как милуются молодые, — удивлялись мои собеседники.
— Скучные вы, уйду я от вас, — сказал я и пошел «до ветру», к ямке, вырытой в земле для нужд.
В хлеву заниматься сексом — нормально, чтобы живность плодилась, на поле уже кто только не отметился, бегая туда, «оплодотворять» землю для пущего урожая. А вот поцеловаться прилюдно — это нельзя. Странная мораль, когда в бане мыться вместе можно, а увидеть девицу с распущенной косой — это табу.
Хотя, а что вообще можно молодоженам? Сидят за столом молчат, ничего не едят, ибо нельзя. Встают только изредка, когда в их честь здравицы звучат. Руки у жениха и невесты связаны ручником, а рты, будто заклеены клеем.
Я не занимался подготовкой свадеб. Мало того, что ни я, ни реципиент, в свадебных традициях ничего не понимают, так еще не досуг было. Вышедшие из строя два сотника-жениха, которые, по понятным причинам, две недели не участвовали в обучении личного состава, вынудили меня заниматься их работой. С другой стороны, я периодически ставил на командование некоторых ратников, проверяя их личные и профессиональные качества. Некоторая кадровая резервная база формируется уже сейчас.














