Гридень 3. Экспансия

Признаться, я не нарочно, так вышло, но жалеть о содеянном не буду, даже если хан и за это захочет меня наказать.

— Несите дары хану и восемьсот гривен. По третьему пути, — сказал я.

Лицо моего сопровождающего побагровело. Лука, а я взял именно этого пожилого воина, который уже бывал на стойбищах половцев, покачал головой.

— Не гоже, тысяцкий, — сказал он.

— Приказ выполняй! — прикрикнул я.

Третий вариант — это отход. Быстрый и на такое расстояние, чтобы быть подальше от Шарукани. Желательно найти лес и там затаиться, ждать пять дней ответа, ну или моего появления. По сути, сейчас я приказывал своим воинам без боя оставить меня, своего командира, и уходить. Но приказы должны исполняться, на этом держится любая армия.

Почему так, а не стал прорываться боем? А потому что тут не на кого надеяться. Нет княжьей дружины, нет сотен Геркула, который где-то рядом маячит. Нашей сотней, что сейчас прибыла в город кочевников, не выстоять против половцев. Тут только на вскидку тысячи четыре воинов-кипчаков. Положить всех своих не имея возможности вырваться? Даже если и получится прорваться, то не уйти в степи от кочевников, которые отправятся в погоню. Так что так… Есть надежда у меня на вызволение, может и сработает.

— Хан, дозволь и ему отправится со мной. Если серебра мало, то мы пришлем еще, но не губи Владислава! — неожиданно за меня вступилась Рахиль.

— Нет, теперь он мой пленник. Ты знаешь, что с пленниками мы милостивы. Ты не в чем не нуждалась и он не будет. Но за него я хочу тысячу гривен, — хан посмотрел на меня. — Может у тебя, воин, есть тысяча гривен заплатить за себя?

— Нет, — отвечал я.

И даже если бы такая астрономическая сумма у меня и была, то это не решило проблему. Я понял замысел хана. Моим пленением он ставит в сложное положение Братство и показывает всем, что мы, братья Андрея Первозванного, слабы, что у хана в плену томимся. Может еще какой подтекст был у решения князя, но и демонстрации силы, как мотива, вполне достаточно.

— Хан, ты совершаешь ошибку, — пытался я вразумить Елтука. — Я прибыл с выкупом — это священное правило: отпускать за требуемое количество серебра пленника. Кто же в следующий раз отправится с выкупом в твой стан?

Елтук махнул рукой и один из воинов влепил мнепощечину, после натужно, выдавливая из себя эмоцию, засмеялся. Я сдержался, прекрасно понимая, что меня провоцируют. После подошел еще один воин и стал расшнуровывать свои шаровары. Я не знаю, что он хотел сделать, да и знать не желаю. Но есть в жизни такие оскорбления, терпеть которые нельзя ни в коем случае. Если не ответить, то можно выиграть политически, но загубить свою жизнь напрочь, так как сам себе не простишь никогда унижений.