Гридень 3. Экспансия

Наверняка, великий князь жаждет решения вопроса, который мне кажется намного менее масштабным, чем на самом деле. Горыня — это лицо киевского купечества? Но я — лицо Братства.

— Мне до конца непонятно, зачем ты сейчас говоришь о своей родословной? — просил князь.

— Потому как молчать о том, кто я есть, не буду. Мне есть чем гордиться, — ответил я.

— Тем, что латинянин? — ухмыльнулся Горыня.

— Великий князь, этот человек жив только из-за моего уважения к тебе, — с металлом в голосе говорил я. — Я православный христианин и не купчишке продажному я это буду доказывать. А что до моего происхождения, то разве это многое меняет? Имею ли я право на что-то? Нет, если только кто породниться со мной не желает, но для того я должен быть очень полезным.

— О Евдокии даже не намекай! — выкрикнул князь.

— Больше не буду намекать, — сказал я, а сам подумал, что, если надо, так прямо скажу.

Я и озвучил о своем происхождении только потому, чтобы чуть больше приоткрыть «Окно Овертона» относительно моей женитьбы. В остальном этот факт только чуточку больше легитимирует мое высокое положение в Братстве.

— Куда тебе до великокняжеской кровинушки? — усммехнулся купец."

"— Все! Я наслушался вас обоих! Не сметь при мне лаяться! — жестко стал говорить великий князь, своей энергетикой окончательно, снимая все вопросы о своей болезни. — Ты, Горыня, сам биться будешь, али кого выставишь?

— Выставлю! — отвернув стыдливые глаза, сказал Купец.

Не готов драться, а извергать ложь любит?

— Здесь и сейчас дадите мне клятву, что не станете иным образом чинить друг другу обиды, только Кругу и Божьему Суду доверитесь, — потребовал князь.

Пришлось пообещать. Пусть очень хотелось разобраться с Горыней, но нельзя этого делать. Все подозрения сразу же лягут на меня. И только из-за этого может усложниться не только положение, но и в политике.

— Великий князь, к тебе воевода Братства пожаловал, просит впустить, — в палату зашел воин и сообщил о прибытии Ивана Ростиславовича.

— Впустите! — сказал князь, и вот здесь я увидел уже человека, который мог показаться захворавшим.

Наши споры благотворно влияют на ложь Изяслава Мстиславовича. Ему уже не так нужно прикидывать больным, наверняка мы с купцом вызвали великокняжеские головные боли.

— Великий князь, а что происходит? — решительно говорил воевода, как только вошел в палату и чинно поклонился киевскому властителю. — Отчего твоя дружина окружила гостиные дворы и Путятин Двор, где остановились мои люди? Дай уйти нам, князь, если нет гостеприимства в Киеве!

Эко ситуация закручена! В столице крестные ходы, воинов Братства окружили. Это просто предосторожность Изяслава?

— А ты, прознав, что у меня твой тысяцкий не натворил бы дел в моем городе? Я здесь решаю! — вызверился великий князь.