Гридень 3. Экспансия

Проникающего ранения не было, сдержала удар кольчуга, но перелом или трещину десятник, нынче ставший временно полусотником, точно получил.

Одиннадцать человек он потерял безвозвратно. Пусть еще среди тех, кого уже списал и мысленно похоронил Лис, были тяжелораненые, но дни их сочтены и сейчас молодой командир решал, стоит ли прервать мучения воинов, которым ну никак не выжить, а лишь продолжить болезненную агонию.

И как в этом случае поступать? Радоваться ли, или же огорчаться. Можно считать победой, когда враг повержен, но потери собственных воинов большие? Наверное, можно, но если уже есть сомнения, то и победа не абсолютная.

На пятидесятой версте от Киева, когда, Лис приказал остановиться и накормить коней, внезапно на обоз напали. Это были разбойники, по всем приметам, кроме только что одной — дрались они умело. Не менее пяти десятков воинов, большей частью пешцев, навалились на отряд Братства неожиданно. Пусть Лис и отправлял дозор, все делал по правилам делал, но атаку проспали.

Первым же ударом были убиты семь ратников. А потом… Благо, что во время стоянки Лис приказал опробовать новые арбалеты, приобретенные в Киеве. Вот и вышло так, что вместо деревьев, мишенями стали разбойники. После первых потерь нападающие несколько опешили, видимо не ожидали, что вовсе жертва станет кусачей.

Эта заминка позволила условной жертве стать безусловным хищником. Удар конного строя поверг разбойников в уныние и те побежали. Не у всех получилось сбежать, даже почти ни у кого.

— Брат-десятник, мы допросили раненых врагов, — прервал размышления Лиса воин.

— Кто такие? — спросил десятник.

— Банда Колуна, говорят, что они тут известные, — отвечал боец.

— Возле Киева банда? Еще при Вячеславе Ольговиче такое могло быть. Но как допустил Изяслав? Не вяжется тут что-то, — сказал Лис и сам пошел поговорить с плененными.

— Вжух, — просвистел меч десятника и обрушился на голову одного их плененных.

— А-а-а! — закричал еще один из связанных разбойников.

Этому Лис отрубил руку.

— Мне продолжать, или найдется тот, кто скажет, почему вы тут и нас выслеживали? — спросил десятник, приставив меч к горлу еще одного из нападавших.

— Ты и так, мил человек, убьешь нас. Ишь, как размахался мечом. Не молод ли столько грехов брать на себя? — спокойным нравоучительным тоном сказал один из плененных.

— Ты тот самый Колун? — спросил Лис."

"— Ты молод, но догадлив. Да, ты разгромил моих людей. А теперь режешь побратимов, как свиней. Оставь нас, мы уйдем, и более не станем нападать на ваше Братство, — сказал Колун.

Лис задумался. На самом деле, он настроился убивать и пытать, но этого настроя вряд ли хватило бы надолго. Ни разу не был кровожадным десятник, пусть и крови уже не боялся.

— Все имеет свою плату, тать, — сказал Лис.