Грешники

Энергия у него что ли такая «вкусная», что хочется отвампирить на всю катушку? — Может, просто покатаемся по городу?

Он бросает взгляд на «Омегу» — надо же, часы пережили испытание Дашкиной кашей? — и усмехается:

— В это время, Отвертка, мы с тобой можем только постоять в пробке.

— Годится, — улыбаюсь я и в наглую, не дождавшись официального приглашения, забираюсь на пассажирское сиденье рядом с водителем.

Стас захлопывает дверцу, садится рядом и легко выруливает на дорогу.

Пока перестраивается в соседнюю полосу, успеваю перетащить пакет с заднего сиденья и бессердечно его распотрошить.

Внутри — большая и непромокаемая картонная коробка, выложенная домашним лавашом, доверху наполненная большими кусками мяса. Сверху это «богатство» очень щедро присыпано рубленной зеленью и дольками помидоров-черри.

Я кое-как наспех вытираю руки салфеткой, хвата мясо и сую его в рот.

На этот раз не стесняюсь текущего по подбородку сока.

Вообще по фигу.

— Ты классная, когда ешь, — косится Стас.

— Потому что похожа на свиноту? — посмеиваюсь с набитым ртом."

"— Завязывала бы ты с этой привычкой все время перекручивать мои слова.

Я сказал то, что сказал — всегда так делаю. Захочу сказать, что ты похожа на какое-то животное — скажу, не обижу.

В эту минуту я готова пообещать ему что угодно, хоть точно знаю, что не сдержу обещание.

Так, что просто заталкиваю ему в рот кусок шашлыка.

Правда, Стас как нарочно заодно прихватывает губами и мои перепачканные в пряный соус пальцы.

Снова наш контакт взглядами, немая борьба, заканчивающаяся еще одной ничьей.

— Это был мой бывший, — быстро отворачиваюсь и нова увожу тему на безопасную территорию.

Ну, относительно безопасную, потому что вспоминать о Призраке под такое вкусное мясо — все равно, что зря переводить продукты. — И он… в общем, биологический отец Лисицы.

— Вот это? — искренне удивляется Стас.

За одну его интонацию готова его расцеловать.

— Ошибки молодости, — немного виновато передергиваю плечами. — У некоторых кривые тату за сто рублей, криво проколотые уши, а у меня — говнюк-бывший. Осуждаешь?

— Да с чего бы? — Еще одна порция удивления.

 — Я вообще никогда никого не осуждаю, если только вот прямо не выпрашивают. И, кстати, лучше вот это, чем рукожопно сделанная татуха.

— Чувствуется твой личный опыт, — пихаю его локтем в плечо.

— У меня как раз все татухи в порядке, женщины. Я на них знаешь сколько горбатился, чтобы у хорошего мастера и как надо?

— Впахивал, не покладая пресса? — не могу не подшутить в ответ.

— Ого, — он притормаживают на светофоре, и плотоядно улыбается. — Значит, ты все-таки заценила пресс?

— Ага.