Грешники

 — Завтра я приеду, чтобы передать дела, написать заявление на расчет и забрать вещи. Предупредите службу безопасности, чтобы за злостной корпоративной шпионкой приставили специального смотрящего. А то кто знает, сколько еще тайн и секретов я растреплю на каждом углу Петербурга. Ну или назло хотя бы стащу табуретку.

Генеральный через силу смеется. Я прощаюсь и кладу трубку, чувствуя себя совершенно раздавленной.

И самое ужасное то, что мысли, лезущие в голову, не добавляют ни капли оптимизма.

За весь день Ленка так ни разу и не дала о себе знать.

Как будто во всей этой истории ее вины нет совсем.

Глава 15

ПРИЗРАК: Я начал волноваться, куда ты пропала

Он пишет это в ответ на мое сообщение, отправленное только на следующий день вечером.

Хотя я собиралась взять тайм-аут и вычеркнуть из своей жизни любые, даже телефонные, социальные контакты.

Но после заявления и «почетного позорного прохода» с коробкой через весь офис нервы не выдержали.

Даже карьеристкам с «фаберже» иногда просто нужно с кем-то поговорить.

Так что я вывалила все свои горести в десятке голосовых сообщений, последние из которых диктовала с надрывом и соплями, как какая-то истеричка."

"Вряд ли когда-нибудь решусь переслушать их, чтобы не рухнуть в собственных глазах на самое дно.

ПРИЗРАК: Говорить можешь?

ВАНИЛЬ: Могу, но у меня настроение поныть и пожалеть себя.

Он звонит почти сразу и, когда подношу трубку к уху, говорит:

— Я хотел сказать, что мне не понравились молчанки в две недели, и когда я думал, что это уже все, без вариантов, без продолжения и с жирной точкой, было хреново.

Несмотря на мое кислое настроение, улыбаюсь.

Это такая странная смесь тоски и нежности, что от нее наверняка зашкаливает уровень адреналина в крови.

— Я созрела выпить кофе в приятной компании, — говорю шепотом. Если честно, то не так, чтобы созрела, но, наверное, сейчас для встречи самое подходящее время.

Призрак молчит.

И потом тяжело вздыхает, как будто даже ругаясь сквозь зубы.

— Я до конца недели на работе завален. Внедряю новую концепцию, начальство сопротивляется, сама понимаешь. Приходится стоять одному против всех. Я к тебе с совещания сбежал, мне это еще припомнят.

— Прости, что добавляю хлопот. Возвращайся на свое совещание — я никуда не денусь.

— Ванилька, ты все не так…

Я просто заканчиваю вызов и даю себе обещание больше никогда ничего ему не предлагать.

Это, конечно, не то, чтобы правильная реакция на отказ. У него тоже работа, тоже заботы и дела, огромный пласт личной жизни, и теперь я даже не сомневаюсь, что в ней присутствует реальная женщина, которой он обязан уделять внимание. Просто злит, что вместо того, чтобы сказать правду, мужчина прикрывается работой и делами.