Громов: Хозяин теней

Террор лишь озлобляет власти и мешает диалогу. Он противен самой идее гуманизма и…

— Что тут происходит? — раздался незнакомый голос и Евдокия Путятична осеклась. И руку убрала. Жаль. Сила её изрядно согрела. Вон, и оцепенение у Савки почти прошло-то.

— Всё, Фёдор. Идите, — Евдокия Путятична тоже поднялась. — Наведите порядок. И воспитанников надо убрать, чтобы следы не затоптали. Вовсе комнату заприте, тех, кто был в первом дортуаре, переведите в другие, временно.

Голос стал прежним, равнодушно-спокойным.

— А вам — доброй ночи, Антон Петрович. Рада, что вы, наконец, вспомнили о своих должностных обязанностях и вернулись. Кажется, ваш отпуск должен был завершиться дня три тому?

— Я болел, — голос мне не понравился.

Такой вот капризный, ноющий. И раздражения своего тип не скрывает.

— В таком случае счастлива, что вам стало легче.

— Мне сообщили, что здесь случилось… к слову, что случилось?

— Кто сообщил?

— Разве это так уж важно?

Не Фёдор. Тот топтался у двери, явно не желая оставлять Евдокию Путятичну наедине со мной и этим типом.

— Кто-то из старших… — директриса сделала свой вывод. — Ожидаемо… но да, кое-что произошло. В приют проникла тень и напала на воспитанника.

— Ужас какой! — воскликнул Антон Петрович, но как-то так, не сильно ужаснувшись. — Бедное дитя… сильно пострадал? Надо будет вызывать полицию…

— Фёдор займётся.

Шелест.

Шорохи какие-то…

— До утра дотянет? — Антон Петрович переместился. Всё-таки Савке бы глаза открыть или приоткрыть, потому как напрягает. — Позволите? Я, конечно, не столь силён и талантлив… но зато у меня имеется лицензия на врачебное вмешательство…

Это он на что сейчас намекает? Всё-таки мало информации. До отвращения мало.

— Моя лишь ограничена, — мягко произнесла Евдокия Путятична. — И допускает использование… способностей в ряде случаев. Вроде нынешнего…

Его сила иная.

Тоже ощущается горячей, но… такой вот, неровной, будто не поток кипятка, а редкие капли, внутрь попадающие. И Савка ворочается. Ему эта сила не по вкусу. Но чья-то рука прижимает мальчишку к кровати.

— Ишь ты… тень до него не добралась?

— Добралась.

— Тогда… да быть того не может!

— Именно, Антон Петрович… именно… мне весьма любопытно, почему в медицинской карте нет ни одной отметки о том, что мальчик — потенциальный дарник, — а вот теперь в голосе её был лёд. Такой, что и меня пробрало до печёнок.

Как-то сразу поверилось, что княгинюшка она.

Даже целая княгиня.

— Потому что никаких оснований полагать, что он дарник, не было… — раздражение прорывается. — Мальчишка был обычным…

— Или вы не удосужились обратить внимания на кое-какие признаки."

"— Удосужился, дорогая Евдокия Путятична… ещё как удосужился… я, если хотите знать, каждого проверяю. И не по разу в год, как сие предписано.