Громов: Хозяин теней

Объявить меня, скажем, недееспособным…

Качает головой.

Не могла.

Нет, технически — вполне. В чьих руках бабки, тот и рулит. Это я давно уже понял. Но Ленка не из таких.

— Деньги хоть нормальные дает?

— Хватило бы и праправнукам… если б они у нас были, — улыбка тускнеет. — Но так-то да… норм. Подумай… может, фонд какой… имени Громова…

Я ржу и от смеха там, в груди, что-то смещается, подталкивая к горлу. И булькает. И я захожусь кашлем, на который машины отзываются писком.

Фонд имени Громова…

Придумала же.

— Сама… решишь… звони этой сволочи… пусть приходит, пока я в сознании. И мозгоправов захватит, чтоб потом оспорить не мог. Да ты лучше меня знаешь…

Знает.

И выдыхает с облегчением. Неужели и вправду думала, что откажусь? Хотя… год или два тому отказался бы. Она же предлагала. Раньше. Когда только стало ясно, что мне не жить, что срок отмерен невеликий, аккурат с делами разобраться. Я тогда обматерил её, потому что показалось Ленкино предложение предательством.

Как так…

Я всю жизнь положил на фирму, которая давно уже концерн и чего-то там ещё, и по сути даже маленькая империя. Моя. Личная. И обладание ею грело душу. Самолюбие опять же тешило, потому как выходило, что я, Савка Громов, не шушера детдомовская, не бомж и даже не бандос, а уважаемый человек и бизнесмен.

Олигарх. Ну или почти.

Хрена.

— Ты… — просить я не привык, но тут иначе не выйдет. — Того паренька… если захочет, то привези. Ладно? Только нормально… без этих вон.

А то явятся мордовороты. Напугают.

— Можешь с мамкой, чтоб глянула, что тут никто обижать не станет.

— А ты меняешься, Громов, — Ленка смотрит внимательно. — Возможно…

Запнулась.

Не сказала, что к лучшему это. Или к худшему. Или потому, что мозги плавятся. А они плавятся. И когда Ленка берет телефон — с Антоненко договаривается, не иначе — я закрываю глаза. И уже почти без усилий оказываюсь там.

Лазарет.

Запахи знакомые. Да и где мне ещё быть? Но не один. Мы с Савкой лежим в кровати, а над нею нависает фигура.

От фигуры пахнет спиртным.

И она покачивается. Будто человек этот всё никак не может решение принять. Или принял, но в голове, а взять и сделать то, чего он там в голове надумал, оказалось сложнее. В руках он мнёт что-то…

Подушку?

Серьёзно?

Савка. Дёргаю мальца, пытаюсь во всяком случае, но не выходит. Савка прячется где-то там, в глубинах то ли разума, то ли души. Главное, что спрятавшемуся там, ему выглядывать не хочется. Как ребенок, который при пожаре под кровать забивается, надеясь спастись.

Нет.

Не выйдет.

И раз уж так, я занимаю тело. Приоткрываю глаза. Осматриваюсь, отмечая, что очертания предметов становятся чётче. И мужика узнаю — тот, свежеявившийся, который нас продать кому-то собирался.

А теперь, когда не вышло, прибить?

Ни хрена это не логично.