Ничего не бойся! Твой Белый

- неожиданно касается пальчиками моих губ. - Говорю плохо.

- Оу. Супер! - улыбаюсь ей я. - Учила русский?

- Песни... фильмы старые. Нравилось...

- Поёшь?

Кивает.

Хочу это услышать!

Машинально бросаю взгляд на висящую на стене гитару.

- ""Руслан не встанет""? - тревожно и с вопросом смотрит на меня.

- Он... упал. Разбился.

- Ты?..

Киваю.

- Ti caccerа! Выгонит! - с ужасом прижимает руки к груди.

- Нет. Он пьяный был. Не вспомнит как упал. Всё. Не бойся! Расслабься, ладно? Ты как камешек... - веду костяшками по плечу, оголившемуся под покрывалом. - Замерзла, да? Здесь электрокамин есть.

Щелкаю пультом. Камин загорается оранжевым, уменьшаю свет.

Вытаскиваю свой свитер из пакета. И откинув в сторону её покрывало, помогаю надеть. Она тонет в нём. Прячет губы и нос в высокую горловину. Оставляя только огромные миндалевидные глаза.

По белой шерсти рассыпаются темно-русые густые волосы.

Не удержавшись, поднимаю свой телефон и фотаю.

Смущённо теряется, поправляя прядь с лица и касаясь пластыря. Кончики пальцев мелькают в больших ей рукавах.

- Красиво... - смотрю на фотку. -  На заставку поставлю… Спать хочешь?

- Нет.

- Пойдем кофе пить и на рассвет смотреть? Правда он тут почти не виден.

Наливаю нам по кружке. Она с тревогой смотрит в окно... вниз... там окна Руслана. Шторы занавешаны.

Медленно обвиваю ее руками сзади.

- Анечка... - веду пальцами по подбородку, поднимая ее лицо выше. - Солнце там...

Поднимает взгляд. Рассвет едва пробивается за соснами. Почти весь вид перекрывает коттедж.

Прижимаюсь щекой к ее виску. Ослепленный её запахом и близостью, сам не вижу ничего.

- Тюрьма... - шепчет она, прикасаясь к решётке на окне.

- Мы выйдем.

- Куда выйдем?

- Ко мне... - шепчу я, лаская её лицо.

Закрывает глаза. Я не соображаю, как это выходит. Просто мои губы отыскиваю её. И я со стоном, медленно растворяюсь в неге, в ее вкусе, в своем возбуждении...

Пухлые мягкие губки едва ли отвечают. Но остановиться всё равно очень сложно.

Слишком напряжена, чтобы я мог позволить себе сейчас больше. Боюсь, это не станет для неё удовольствием.

Но близости хочется!

Утягиваю ее на разложенный диван. Накрываю нас пледом. Обнимаю. Это кайф...

Наши лица близко. Я обрисовываю пальцем её прекрасные черты лица.

Целую её родинку над губой. Её глаза такие ясные и блестящие, что я тону в них. Белки словно с голубой подсветкой. Так необычно. И я разглядываю все детали.

- Откуда ты?

- Верона...

- А мама твоя где?

- Умерла.

- Оо... Давно?

Отрицательно качает головой.

- Ты совсем одна?

- Отец... здесь. Больница. Реанимация."

"- Знаю, да. А другие родственники?

- Не знаю. Мама сбежала в Италию. Я маленькая. Не помню. Отец - в России. Приезжал к нам. Каждый год. Месяц жил. Потом возвращался в Россию.