Я тебе объявляю дружбу, майор

Ольгу, кажется, тоже проняло, и она в такт со мной нервно пританцовывала, кусая губы.

– Прекратите! – потребовал Александр.

– Тише ты, сейчас своим ультразвуком всю посуду в рЭсторане побьешь, – шикнул на него бегемот.

Саша уже с трудом сдерживался, бледнея на глазах, отчего синяки стали казаться еще ярче, а неугомонный Мирон продолжил:

– Конкурсы!

И таки устроил работникам прокуратуры конкурс матерных частушек. И если бы кто-то когда-то мне сказал, что под бдительным оком зебры и бегемота прокурорские работники будут распевать: «Наливай кУме гОрилки стаканчик, бегает по полю весело кабанчик!», – при этом исполняя нижний брейк, – я бы не поверила.

Александр, видя, что гости поддерживают не его, а с удовольствием делают то, что говорят им аниматоры, как-то заметно скис, а двое из ларца в компании Макса веселились от души.

– Если гусар прожил до тридцати лет, то это хреновый гусар! – громко произнес тост на тридцатитрехлетие Александра Мирон, и все гости поддержали его дружными аплодисментами.

Я заметила, что двум майорам явно был дан талант свыше организовывать и вести за собой толпу. Они настолько увлекли гостей, что те поддерживали любые идеи близнецов, даже самые бредовые.

Когда же зебра и бегемот сообщили, что концерт окончен, гости грустно выдохнули, а кто-то достал из кармана пачку денег, дабы предложить аниматорам остаться «еще на часик».

Аниматоры скромностью не страдали. Поэтому забрали у щедрого гостя деньги и быстренько умчались за кулисы, еще раз объявив, что концерт окончен.

Братья подхватили нас с Ольгой за руки и потащили к выходу. Мы с подругой не сопротивлялись и покорно топали к выходу, еще не отойдя от пережитого шока.

Мы вышли на улицу, прошли к углу здания, где стояли два знакомых внедорожника. Мирон подвел меня к своей машине, одним резким движением снял голову бегемота, нервно отбросил ее на заднее сидение, молча развернулся ко мне, схватил за шею, притягивая к себе, и впился в губы поцелуем.

Мирон собственнически прижал меня к своему телу, облаченному в массивный плюшевый костюм бегемота, не давая ни секунды передышки, с силой обхватил ладонью затылок, терзая мои губы своими: жесткими, требовательными, голодными.

Я попыталась что-то сказать, но вместо слов из горла вырвался только сдавленный стон, когда пальцы товарища майора вывели узоры у меня на затылке. По всему телу пробежали мурашки, я дернулась и снова застонала. Колени ослабли, а я посильнее вцепилась в плечи Мирона, чтобы не пасть к его ногам и не растерять последние остатки самоуважения.

Мирон раздвинул языком мои губы, нагло вторгаясь в рот и сплетаясь с моим. Мне казалось, что земля уходит из-под ног, а в голове не осталось ни единой мысли.