Ядовитое жало

— У меня другие сведения… Ну, вот Комаха, Иголка — и все? А другие?

— Других не было. Вы только начали работу по консервации агентуры.

— Предположения, догадки, версии… Вы говорите: Иголка жив. Как его имя?

Петрович взглянул на Серовола.

— Петр Давидяк, — сказал капитан.

— Продолжайте: откуда он родом, сколько ему лет, под какой кличкой известен вам? А все‑таки, какое имя носит сейчас Иголка? Не знаете, по глазам вижу.

В хату вошел Долгих, отозвал Петровича и что‑то прошептал ему на ухо.

— Побудь здесь, — сказал Петрович. — Товарищ капитан, я отлучусь на минуточку.

Ганс сумрачно оглядел ставшего рядом с Филинчуком рослого партизана. Он уже понял, что ему не вырваться, отбросил мысль о побеге.

Поднял глаза на Серовола.

— Значит, это вы будете капитан Серовол? Встретились все‑таки…

Начальник разведки отряда молчал. Ганс огорченно вздохнул и признался:

— Об иной встрече я мечтал. В другой обстановочке… Да, так кто же Иголка? Если он жив…

— Мы вам покажем его.

— Ннет! Иголку вы не найдете. И не ищите. Напрасный труд. Но Иголка еще кольнет вас не раз. В самое больное место. Это будет моя месть.

— Значит, вы признаете, что он жив?

— Не знаю, не помню… Забыл!

— Вы все вспомните.

— Только при одном условии. Вы дадите гарантию, что сохраните мне жизнь.

Вернулся Петрович.

— Поздравляю, капитан, — весело сказал он. — Все вышло по–твоему. Валя видела Иголку.

— Внешность совпадает? Может опознать?

— Да, говорит, через пять лет и то узнала бы.

Ганс захохотал, но смех его был каким‑то театральным.

— Ах, эти барышни… Ну, ей простительно, а вам? Неужели вы не понимаете, что некоторые самые ценные агенты имели по две клички — одну для явок, другую для меня только.

— Врете, — усмехнулся Петрович. — Только что придумали. Прошлой ночью у вас был Иголка.

— Не верите? — пожал плечами Ганс. — Ваше дело.

— Сташевский, напрасно вы ломаетесь, чудите. У нас есть все ваши документы, которые вы хранили в сейфе.

При упоминании о сейфе Ганс нахмурился, но тут же расхохотался. На этот раз самым естественным образом.

— Капитан, покажите ему портфель, папки, —попросил Петрович. — Ваши? Все это хранилось в сейфе?

Это был удар для Ганса, этого он не ожидал. Побледнев, выпучив глаза, он смотрел на портфель и папки, какие ему показывал Серовол. Пробормотал едва слышно:

— Холера ясная… Как же так? Ну все. Это конец.

— Приступим к делу, Сташевский? — сказал Петрович, довольный произведенным эффектом. — Нам необходимо выяснить некоторые детали. Мы могли бы это сделать сами, но не откажемся и от вашей помощи.

— Воды… — попросил Ганс, прижимая руку к сердцу. Он пил воду, цокая зубами о край кружки. Поднял глаза на Петровича.

— Так, признаю — проиграл. Стакан водки — буду давать показания. Только полный стакан…

— Получите после допроса.