Ядовитое жало

Убьют, думаю, значит, моим родным сообщат когда‑нибудь, что их Валерка погиб нормально, как и подобает советскому человеку. Ну, а что получилось? Не берет меня пуля, будто я заколдованный.

Боец широко развел руками, как бы изумляясь своей везучести.

— Значит, ты утверждаешь, что никакой шпионской работой не занимался и никаких сведений не передавал? —спросил Серовол.

— Да. Ничего не делал, ничего не передавал.

— Но ведь тот Ганс, о котором ты говорил, мог тебя найти, наказать. У него рука длинная…

— Может, и искал… Он искал Ивана Кулика, а не Москалева.

— Кто такой Филинчук? Где ты с ним познакомился?

— Вы о том полицае, что мимо прошел, когда мы с Ольгой на холме в лесу лежали? Не поверите мне… Не знаю я этого человека.

— Как объяснить его поведение? Видел он вас?

— Видел, как же. Видел, все понял. Думаю, по беде он в полицаи попал может, ищет дорогу к партизанам, да как ему, полицаю, эту дорожку найти? Трудно. А сколько таких! Запутались. И рад бы в рай, да грехи уже не пускают…

Боец замолчал, задумался. Глаза его потухли.

— Почему ты решил признаться именно сейчас, сегодня? — спросил комиссар.

— Так пришлось… — Москалев смутился, начал кусать губы. — Подступило к горлу. А тут еще Оля…

— Какая Оля?

— Радистка. Подошла, расхваливать меня начала — герой, спаситель, подвиг совершил и все прочее… Я не выдержал — будь что будет — и к капитану.

Валерий снова, на этот раз беспомощно, развел руками ― мол, судите меня сами, как хотите.

Колесник посмотрел на начальника разведки, но тот молчал, видимо, о чем‑то сосредоточенно думая.

— Если все, что ты нам рассказал, правда, — обратился к бойцу комиссар, — то ты виноват только в одном — нужно было признаться во всем сразу, как только появился в отряде.

— Вы бы не поверили, — упавшим голосом произнес Валерий. —Проверить невозможно, —где свидетели? Вы бы меня списали, пустили в расход, да и только. Нет, вы бы мне не поверили, товарищ комиссар. А так я все‑таки повоевал, на моем счету верных штук шесть фрицев есть, полицаев я считать не буду…

— А что теперь с тобой делать?

— Пошлите куда‑нибудь, — встрепенулся Москалев и с тоскливой надеждой посмотрел на комиссара. — В самое пекло! Я среди бела дня в том же Княжполе каких‑нибудь фрицев уложу. Прямо в городе. Мне много не надо — пистолет, пару гранат. Товарищ комиссар! Товарищ капитан! Ведь вы же меня знаете.

— Знали, да, как оказалось, не все, — сказал капитан. — В общем так, Москалев, получай свое оружие, садись, Юра твои показания запишет. Давай все — когда, где, что и как. И чувствуй себя уверенно: я за тебя перед Бородачом ручаться буду, и, может, комиссар меня поддержит.

— Поддержу, — кивнул головой Колесник.

— А насчет пекла… В пекло не пошлем, но к одному черту в гости тебе сходить, кажется, придется.