#идикомне

Скинув плед, метнулась в прихожую, открыла дверь и наткнулась на Антонину Сергеевну в её неизменном зеленом берете.

– Разбудила? – виновато спросила она.

– Да. И спасибо вам за это, – стала я торопливо собираться в больницу.

– Ясенька, не ходи туда, – пыталась меня остановить женщина, как-то особо жалобно глядя.

– Завтра рано утром я уезжаю обратно, так что мне нужно договориться с мамой о том, где и когда я её встречу в своем городе. Может, уже квартиру нужно будет снять или работу ей начать подыскивать… – рассуждала я на ходу, всовывая руки в рукава куртки.

– Ясенька… – потянулась ко мне женщина.

– Спасибо вам, Антонина Сергеевна, – обняла я ее порывисто и сразу отпустила, боясь причинить дискомфорт. – Вы самая лучшая на свете.

– Моя девочка, – поймала она меня и снова притянула к себе. – Уезжай отсюда прямо сейчас. Не ходи ты в эту больницу…

– Так надо, – успокоила я её улыбкой. – Всё хорошо. И еще раз спасибо вам за всё.

Вышла из квартиры и быстрыми шагами дошла до больницы.

К счастью, до окончания посещений больных оставалось ещё семь минут. Потом можно было отсидеться в коморке и снова вернуться в палату к маме.

Накинув халат и бахилы, поднялась в двадцать четвертую палату.

Открыла дверь.

Мир в одно мгновение почернел и раскололся, стоило мне увидеть маму с букетом в руках и стоящего рядом с ней скалящегося отчима, который тоже не ожидал меня здесь увидеть.

– О! – первым опомнился отчим. – Славка, и ты здесь?!

Но я его не слышала. Всё моё внимание было занято мамой, которая, уткнувшись носом в дешевый букет, поспешила сменить улыбку на уродливую маску стыда.

– Ты проходи. Чего встала? – продолжал отчим строить из себя доброжелательного заботливого папашу и мужа. – В ногах-то правды нет, да?"

"Игнорируя его, продолжала смотреть на маму, которая не торопилась с объяснениями. Она вообще никуда не торопилась, понюхивая белые хризантемы, которые для меня всегда служили знаком того, что ими старательно прикрывают вчерашнюю кровь и синяки.

– Славка…

– Заткнись! – выплюнула я резко.

Отчим осёкся. Стиснул челюсти, но предпочел промолчать, бросив настороженный взгляд на мамину соседку по палате.

Он будет молчать. Он ничего не сделает, пока рядом есть кто-то еще, кроме него, меня и мамы. Он знает, как понравиться людям. Знает, как казаться гораздо лучше, чем он есть на самом деле. И он точно знает, что сейчас ему лучше промолчать, прикинуться жертвой и сделать вид, что ублюдок тут только я.

Он всё знает. И знает, что опять выиграл.

На глаза навернулись слёзы, но дать им свободно катиться по щекам я не могла. Не сейчас. Не тогда, когда на меня смотрят две пары глаз, плюс еще одна пара, делающая вид, что гадает сканворд.