#идикомне

Не знала этого чудовища, которого пробудила своими словами. Не знала, на что способен этот новый Никита, который тащил меня за руку по кладбищу по размытым от дождя тропинкам.

– Остановись, – пыталась я противиться. Царапала его руку, которой он стискивал моё запястье, но парень продолжал волочить меня за собой.

Рюкзак остался в машине. Мне даже нечем было ударить его в спину или по голове.

Всё, что я могла делать, – плакать и просить остановиться.

Он не слышал. Ничего не слышал. Подобно маньяку тащил меня за собой по черному кладбищу, словно где-то между могилами было давно облюбованное им жертвенное место для таких куриц, что, как я, не дружили с головой и не сумели вовремя прикусить язык.

– Никита, – хныкала, захлебываясь слезами и потоками дождя.

Чем дальше мы заходили, чем больше терялись в глубине погоста, тем четче я понимала, что отсюда мне не выбраться.

Я выплеснула на Никиту всё. В его лице я оскорбила всех, кто когда-то посмел обидеть меня. Все они действовали по одному сценарию, все подбирали одни и те же оскорбления и смеялись они надо мной тоже одинаково.

Я отомстила. Но я никогда не предположила бы, что за свои слова окажусь на полуночном кладбище.

Никита резко остановился. Рваными движениями открыл калитку оградки и швырнул меня внутрь.

Не удержав равновесие, упала на колени. Увязла пальцами в мокрой земле. Подняла голову и встретилась глазами с маленькой девочкой, которая, улыбаясь, смотрела на меня с черного памятника.

Климова Анна Романовна. Годы жизни. Ей едва исполнилось девять. Умерла чуть больше двух лет назад.

Под портретом была нанесена ласточка – копия той, что была у Никиты на шее.

Горло сдавило комом."

"– Ты права, – сквозь шум дождя послышался нарастающий голос Никиты, а я всё никак не могла отвести взгляд от девочки и ласточки под ней. – Я – отброс, моральный урод. Я был тем ублюдком, который считал, что ему можно все. Я унижал людей, бил их, поливал помоями в прямом смысле слова. Потому что я знал, что с деньгами родителей могу купить молчание любого. Так и было. Никто мне не перечил, никто не говорил, что я перехожу черту. Только она. Моя сестра – единственная, кто могла меня заткнуть и поставить на место. Родители не могли, а она могла. Потом она умерла. Утонула. По моей вине. Я поленился провести с ней целый день и свозить ее на озеро, как обещал. Нанял няню, а сам поехал отмечать окончание первого курса. Она ушла под воду молча. Никто на берегу не понял, что рядом с ними утонул ребенок. Никто даже не попытался ей помочь. Моя сестра… – я плакала вместе с ним. Вместе с ним глотала слёзы, смешанные с холодным дождем. – Тогда на парковке, когда ты заступилась за Женю, ты напомнила мне её. Хрупкая и смелая.