#идикомне

– Сделаю вид, что оскорблена, – усмехнулась я и снова отвернулась к зеркалу.

– Тогда, – интонация Карины тонкими иголками пробежалась по позвонкам. – Ты сегодня же пойдёшь в этом платье в универ. И заколку тоже наденешь. Иначе я, во-первых, обижусь; во-вторых, верну тебе деньги; в-третьих, всё равно не приму платье обратно. И не потому, что брезгую или ещё чего, а потому что это платье точно твоё.

Иронично дёрнула бровями. Сомнение легло на плечи и придавило к земле. Куда мне в платье, да в универ? Людей смешить.

– Не знаю, Карина…

– Я уже начинаю обижаться и медленно возвращать тебе деньги, – уставилась она в телефон, свайпнув экран для разблокировки.

Шантаж пятилетки. Но, чтоб его, действенный.

– Ладно. Хорошо. Я схожу сегодня в этом платье в универ, – согласилась я торопливо и закатила глаза, увидев сияющую улыбку победителя на лице соседки. – Но только сегодня.

– Уверяю, ты втянешься, – с видом знатока, предупредила она.

– Посмотрим.

– И волосы распусти, – ткнула Карина в мою сторону указательным пальцем.

– Да ты, оказывается, тиран, – усмехнулась я.

– И заколку надень, – отыграла она роль суровой дамы до конца.

– Хорошо.

Глава 22

Проще было бы пойти в универ сразу голой. К чему эти прелюдия в виде долгого и бережного натягивания капроновых колготок на тощие ноги? Зачем это тщательное расчесывание длинных рыжих волос, которые обрывались чуть ниже середины спины? Для чего эта борьба с Кариной, вооруженной тушью? Ради чего столько заморочек, когда ровно с таким же успехом можно было прийти в универ без единой нитки на теле и точно так же краснеть, бледнеть и раздражаться под чужими любопытствующими взглядами?

Мышь решила сойти за свою среди котов, чем только их насмешила.

Впрочем, вполне может быть, что пристальное внимание окружающих – это лишь иллюзия, которую яркими красками рисовал мой мозг, объятый страхом того, что моё перевоплощение будет не только замечено кем-то, кроме скуксившихся при виде меня подружек Карины, но ещё и освистано всеми остальными.

Быстрые взгляды, словно мажущие меня нечистотами, всё сильнее и сильнее загоняли в тоску и уныние. Желание сбежать в общагу и впрыгнуть в любимые джинсы и толстовку уже не казалось идиотским. Одно дело линзы, которые в полной мере избавили меня от болезненного внимания и любопытства, и совсем другое – платье и капроновые колготки, которые не маскировали и не скрывали вообще ничего, делая меня уязвимой перед всеми.

– Расслабься, – шепнула совсем рядом Карина. – Расправь плечи и просто иди, глядя перед собой. Пусть все слюной давятся."

"– Я сейчас стыдом подавлюсь, – буркнула себе под нос и уставилась в пол под ногами, чтобы не видеть взглядов, обращенных на меня.

– Тебе нечего стыдиться.