Игра в кубики

Более того, на кроссовках, найденных в вашей квартире, земля как раз из парка Новинки, так что согласитесь, у меня есть основания подозревать вас в убийстве Митина.

– А хотите, я вам расскажу, что у вас еще припрятано, какой туз в рукаве? – подавшись вперед, сказала Вика. – Кровь на скальпеле, который нашли в моей сумке, совпала с группой крови Митина, так? – Следователь кивнула, но удивления не выразила. – И вот это ничего не доказывает, так как у нас с Максимом одна группа крови – третья отрицательная.

Вика сама не понимала, откуда у нее вдруг появилось столько агрессии, дерзости и упорства.

По характеру она вовсе не была злой или наглой, скорее – спокойной и рассудительной, но ужас задержания и несправедливых обвинений всколыхнул в ней что-то, прежде совершенно невозможное. Ей хотелось кричать, а не забиться в угол от страха, хотелось всеми способами отбиваться, а не сложить руки и покориться судьбе. Она не может себе этого позволить, пока жива мама Света. Она должна выйти отсюда как можно скорее, чтобы не причинить единственному родному человеку такого горя, которое та просто не переживет.

Следователь внимательно смотрела на Вику, но на ее усталом лице не возникало никаких эмоций, похоже, что она сталкивалась с куда более сложными экземплярами, а потому просто слушала.

– Есть другие экспертизы, – спокойно сказала она, сделав какую-то пометку в блокноте. – Так все-таки ответьте на мой вопрос.

– Нет, я не помню своих родителей. Сколько помню себя – моей мамой всегда была мама Света.

– И детский дом не помните?

– Я пробыла там всего несколько месяцев, пока шел процесс удочерения.

– Ваша фамилия Никулина?

– Нет. Моя фамилия Негрич. Я ношу фамилию человека, который заменил мне отца.

– Но по рождению у вас была именно эта фамилия – Никулина?

– Ну, да, да, Никулина! Это что-то меняет?

– Это меняет довольно многое, Виктория Павловна. Кстати, отчество-то вы носите отцовское, то есть вашего родного отца. Почему?"

"– Виктория Павловна звучит лучше, чем Виктория Никитична, – криво усмехнулась Вика. – Мама Света так считала, потому и оставила мне это отчество. Ну, и в память о брате, наверное. Она его очень любила.

– И вы никогда не интересовались, кем были ваши родители и что с ними случилось? Раз из вашего удочерения тетка не сделала тайны?

Вика поморщилась.

Да, из факта удочерения тайны никто не делал, ей стало известно об этом лет в восемь, мама Света сама ей все рассказала, не хотела, чтобы кто-то случайно преподнес эту информацию девочке.

Вика не помнила, что испытала в тот момент, но ей до сих пор казалось, что это не был страх, обида или что-то еще. Ее любили, в меру баловали, она не чувствовала себя чужой до этого разговора, как не чувствовала и после. Для нее ничего не изменилось.