Игрушка для хищника

Разве не чувствуешь? Не слышишь? — прижимаю ее ладошку к сердцу.

Она должна знать. Знать, как знаю я. Никаких слов на свете не хватит, — тут только чувствовать можно.

И знает, — по глазам вижу, — все она знает, все чувствует.

И снова — нет ничего на свете, кроме нас двоих. Нет и не будет никогда. Только мы.

Что там Маниз говорил про слабость?

Я тоже, может, раньше так и думал.

Никого вовнутрь бы не пустил, никому бы власти над собой не дал.

Но это… Это совсем другое.

Не слабость это, — наоборот, — сила, которой раньше и представить себе не мог. И даже в том, чтобы вот так распахиваться настежь перед ее маленькими ручонками. В том, чтобы кислород свой из ее глаз брать, — глаз, в которых столько всего плещется, что мне и слышать от нее ничего не нужно. Там, в этих глазах, — вся жизнь моя. И ничего не страшно. Страшно только неживым быть, а все остальное — хрень и ерунда.

Кивает, прижимаясь в моей груди, — и снова сердце в бешенный мотор превращается.

— Прости, — тихонько шепчет мне в кожу, а у меня ледяные мурашки по венам расползаются. — Я просто… Испугалась. Все новое здесь. И ты новый, другой. И жизнь у тебя тут…"

"— Лучик… — до боли затапливает ее тихий шепот. Нежностью кромсает, — и снова понимаю, — неправ я, так было нельзя, — вот просто ее здесь так вот бросить. — Никогда не будет по-другому. Только ты и я. Все остальное — так, декорации.

— Декорации, — улыбаясь, кивает, водя пальчиком по моей груди. — Тогда зачем они нам, Артур?

И правда.

Зачем нам вся эта мишура?

— Собирайся, — киваю, подхватывая ее на руки и поднимаясь с постели. — Кольца есть, а платье, я думаю, не так уж важно. Все равно порву.

Глава 18

* * *

Я везу Свету в то место, о котором почти никто не знает.

В маленький поселок, в заброшенную почти церквушку, где меня крестили.

Там началась моя жизнь, — но только со встречи с ней эта жизнь обрела настоящий смысл. Думаю, так будет правильно, что мы обвенчаемся именно там. А после… После пропадем и спрячемся от всего мира, — там и домик у меня еще есть небольшой, о котором никто почти-то и не знает. Все, как мне хотелось, — спрячемся, запутаем следы и просто будем вместе. Пусть и недолго.

Такое редкое и драгоценное чувство, — тишины и безмятежности.

Улыбаясь, она гладит мои пальцы на руле.

И внутри, — так же тихо, как и при въезде в поселок. Тишина и умиротворение.

Вот так, наверное, и правильно. Так и должно быть. Благость и благодать.

Правда, я все равно знаю, что за нами едет Сергей и Змей должен где-то незаметно подтянуться.

Не имею права поддаться спокойствию. Не могу поставить под удар или даже под угрозу этот наш день.

И все равно где-то внутри прошибает, — не бывает так. Не может быть! Будто молнией нутро все насквозь переворачивает.