Игрушка для хищника

— А не врать невесте ты пообещать не забыл? — с грохотом дверь слетает с петель. — Мог бы, кстати, и отца ее позвать на свадьбу, раз такое дело. А, зятек? Что ж руки не попросил по- человечески?

Это страшный сон…

Нет, это моя настоящая жизнь.

И слух меня не обманул, как бы я ни старался отмахнуться, — не только ливень слышался за стенами.

Окровавленный Альбинос с явно простреленным плечом, пошатываясь, заходит внутрь.

Следом влетают Змей с Серым, а вот снаружи перестрелка, кажется, продолжается.

— Что? — Света, чуть покачнувшись, крепко впивается в мою руку.

— Что, доченька? Не сказал тебе жених, что у тебя отец есть? — каждый его шаг отдается грохотом похлеще пули в маленькой церквушке."

"Только дергаю головой Змею, чтоб его здесь не трогал. И выть хочется от того, что сделать сейчас ничего не могу.

— А еще не сказал, что мы с ним много лет враждуем, да, не сказал же, Тигр? Конечно, кто же о таком невесте говорит, м? Не сказал, что использовать ее против меня хочешь? А ведь я искал тебя, доченька. Много лет искал. Только вот он нашел тебя раньше, чем я. И приковать к себе решил. Чтобы потом меня тобой шантажировать. Думал, сломает старика родительской любовью. Не нужна ты ему, моя девочка. Я ему нужен. Победа надо мной. А ты — так, игрушка для него всего лишь. Инструмент, чтобы взять то, до чего ему иначе не добраться.

— Артур? — губы, которым оставалось произнести всего несколько слов клятвы и поцеловать меня, дрожат. Она отшатывается, но теперь уже я крепко, до хруста, сжимаю ее руку.

— Уничтожу, — шиплю, дергаясь второй рукой за стволом.

— Что, — вот так? Прямо здесь? В храме? — Альбинос усмехается окровавленным оскалом. — Даже без медового месяца, да, Тигр? Ну, да. Зачем тебе медовый месяц, правда? Так даже проще, — моя наследница уже и твоя жена, и голову ей забивать больше любовью дурацкой не нужно. Так все просто.

— Артур! — в ее голосе отчаяние и паника, и меня уже раскурочивает на хрен. Рассыпается счастье — с грохотом, острыми осколками разрывая все, во что успел так глупо, по-идиотски поверить. И еще. По-другому разрывает. Выходит, — не знала она ничего о нем. Ни при чем была. С самого начала.

— Что он говорит? — разворачивается ко мне, — а лицо такое бледное, что страшно за нее становится. — Кто он?

— Твою мать, Змей, не здесь! — Альбинос пытается дернуть Свету на себя, и Змей тут же бросается на него.

Все, — как в плохом, нелепом кино, как в замедленной съемке.

В церковь врываются люди Альбиноса.

Под пальбой я успеваю бросить Свету на пол, позади нас валятся трупы. Мои парни тоже не отстают, — и вот уже, кажется, в живых остаемся только я, Света, Змей и бессмертный, блядь, Альбинос.

Убери все это, — рычу Сергею, только что снявшему последнего из ворвавшихся в храм.