Игрушка для хищника

Пройдусь, посты проверю… Парни, конечно, не идиоты, понимают, что здесь не до того, чтобы профилонить, но… Так просто, скорее, чтобы пройтись. И предчувствие нехорошее успокоить.

— Морок? В поряке? — заглядываю в палатку. Но он спит, — и явно совершенно нормальным, не болезненным сном. — Я прогуляюсь, — бросаю на всякий случай, если вдруг услышит.

Тишина.

Настоящее поле боя.

Наши бойцы — все на местах, да и сомневаться-то, по-хорошему, было даже глупо. Даже как-то странно, — люди Альбиноса притихли. Тоже, что ли, выдохлись? Ну, да, — не железные, как и все. Что ж мне покоя не дает? Или — с ней что-то?

— Змей? — набираю, хоть и внепланово. — Что там?

— Все в порядке, — чеканит ровным бодрым голосом. — Спит.

— Одна? — блядь, — и зачем я спрашиваю. А — если не одна, то что? Сорвусь сейчас с вертолетом и яйца полечу ему отстреливать? Если она решила… Зато с ума тут точно сойду! Обещал же сам себе — тысячи раз, — что спрашивать буду только о ее безопасности! Идиот!

— Нам с Мороком двойную порцию, — киваю, останавливаясь у костра, где жарят мясо. И тихонько иду дальше, чувствуя, как понемногу отпускает. Одна…

Но ведь это же, блядь, — ненадолго! Если ко мне не вернется, то…

Рано или поздно на этот вопрос я услышу совсем другой ответ. И что мне с ним тогда делать?

Брожу еще немного, и возвращаюсь. Как раз в палатку боец занес дымящиеся тарелки. И снова что-то дергает внутри. Обманул, что ли, Змей? Откуда это гадское чувство?

— Твою ж мать, — выдыхаю, слыша приглушенный выстрел в нашей палатке. У нас с Мороком глушителей точно нет!

— Сука!

Выношу мозги подкупленному враждебной стороной поваренку, и бросаюсь к Мороку.

— Живой? — дергаю за плечо, ни хрена пока в темноте не видя.

— Живой, — хрипит, но, блядь, слишком тихо. — Пока…

Зажигаю свет и осматриваю рану. Грудь. Нехорошо, ох ты, блядь, как же нехорошо!

— Давай, Морок, зажать нужно. Ну?!

— Поздно зажимать, Арт, — окровавленная рука сжимает мою.

— Ни хера не поздно, — шиплю сквозь сжатые зубы. — Ни хера не поздно, слышишь, Андрей! Аля сейчас подлетит, ты ее знаешь, она — с того света вытащит! Руки у нее чудотворные! Выживешь!

— Арт… Поклянись мне, — блядь, шипение и свист, и голоса почти уже не слышно.

— Да, Андрей, — наклоняюсь над самым его лицом, чтобы хоть что-нибудь расслышать.

— Поклянись, что замочишь эту суку, Альбиноса.

— Клянусь, Морок, — крепко сжимаю его руку.

— Он… — его губы уже синеют, еле двигаются. — Тигр, он ведь Веру убил. Ты… Помни, пока вы живы — шанс еще есть… А у меня его больше нет уже. Ты… Не дури, Артур. Верни ее. Шанс…

И я, бля, окаменеваю.

Мы, конечно, партнеры, но никогда особенно о личном не распространялись.