Игрушка для хищника

С грохотом захлопнул за собой дверь.

— Блядь, — ревом на весь дом, и кулаком по стене, — до крови.

Никогда не думал, что способен на такую херню, от себя не ожидал, но все демоны, что раздирали внутренности, сейчас будто озверели и рвались наружу. Жаждали крови. Жестокой крови.

И сам будто ослеп от этой пелены красной перед глазами. Все человеческое разлетелось на ошметки. Весь контроль и самообладание. Все, на хрен, когда оказался в этом поганом клубе. Когда посмотрел в эти поганые глаза, прикидывающиеся самой невинностью.

Сам от себя не ожидал.

Кипел весь внутри, бурлил, но не думал, что так накроет, когда все начнется.

Все, чего хотел, — сжимать это кукольное личико и слушать, как под его пальцами дробятся ее скулы. Как захлебывается сука кровью, как извивается и захлебывается снова.

Если бы можно было убивать каждый день, воскрешать и убивать снова — так бы и сделал.

Но у сучки только одна жизнь, — и это не будет для нее так просто! Нет! Так легко она не отделается!

— Блядь! — и снова удар по стене, разбивающий штукатурку мелкими трещинами.

И самому — мерзко, отвратно до ужаса.

От себя, от нее, от блядства этого, что она творит, — и того, что полыхает ненавистью в нем сейчас. Всегда же умел сохранить ясную голову, — а ведь иначе не выжить, иначе захлестнет тебя, хуже, чем быка от красной тряпки, — и ошибешься, и любой неверный шаг будет ценою в жизнь. Твою или твоих людей, — кому, как не Тигру, знать об этом? Но ничего с собой не поделать сейчас, — разрывает ненависть изнутри. Ненависть, накопившаяся за многие годы. И ставшая черным мраком от этой многолетней выдержки. Мраком, который сейчас вырвался наружу.

Умылся ледяной водой, голову под кран опустил, — а все равно не отступает.

Выдохнул, — рвано, жадно, со свистом, и просто закрыл глаза, сжав кулаки до скрипа.

Потом. Что-то решать он будет потом, — пусть эта пелена отступит и злоба эта пройдет.

Хотя, — не пройдет и не отступит, он уж точно знает. Главное, чтобы сильней не стала. Чтобы самого не разорвала сейчас. Ему еще голова ясная нужна.

Зашел в душ, встал под хлещущую воду."

"Раны таки не закрылись, по телу потекла окрасившаяся в красное вода.

Вышел из душа, осмотрел плечо и рваный бок, — черкнуло, совсем несерьезно, а вот плечо — навылет. Придется зашивать, хоть и не смертельно, даже ехать никуда не нужно.

Вернулся в кабинет, плеснул щедро из банки спирта, не забыв налить и в стакан и залить в горло. Провел иглой над огнем зажигалки, и, стянув пальцами, принялся зашивать.

— Так скоро и крестиком научусь, — хмыкнул вслух, усмехнувшись. — Вышивальщицей, блядь, стану.

Аккуратные, ровные стежки, — да, еще пару лет такой жизни и сам может в больничку устраиваться на полставки.

И — никакой боли. Никакого ощущение вообще. Даже жжения, хотя бы легкого.