Игрушка для хищника

Все затмила злоба, все заполонила собой, не оставив больше ни единого ощущения. Все выедает своей мерзкой отравой.

Снова полил уже заштопанные раны спиртом, — и ничего, даже легкого жжения не ощутил.

Прикурил сигарету, включил макбук.

Тихо везде, — и на подъезде и на тропинках.

Тихо, это хреново, я ожидал движухи, — и совсем не той, смешной и почти детской, которую мы отбили всего за несколько часов.

Херово.

Значит, Альбинос затаился и готовит нам что-то серьезное. И мне сейчас никак нельзя поддаваться своей ярости. Голова, как никогда, должна быть ясной и холодной.

Переключил камеру на подвал, — хоть там и темень беспросветная, но со всеми новыми наворотами все видно ясно, как днем.

Блюет девчонка.

Доползла до дыры на коленях и стоит на четвереньках, содрогаясь над ней.

Блядь.

Никогда силой не брал, — вот ни единого раза, даже в мыслях не было!

Ублюдки только женщин силой берут, такие, об которые и ноги мерзко вытереть!

Ненавижу таких — сам бы шеи ломал.

Но, блядь, — как с ней по-другому? Она ж и не женщина после всего… Даже не тварь! Хуже тряпья под ногами!

Как??? Как я мог иначе дать ей почувствовать, что с ними бывает?

Привезла девчонок на растерзание, а сама чистенькой думала остаться, так?

Не получится!

Нет, я ни хера не имею против шлюх, хоть и женщиной ни одну из таких никогда не назову, и, блядь, человеком считать не стану! Даже против торговли шлюхами ничего не имею, сам перевожу и заполняю ими свои кабаки и гостиницы! Но это должен быть выбор! Добровольный, мать твою, выбор, — быть тебе блядью или человеком, жить, или чтоб мразь каждая об тебя удовлетворялась!

Снова кулаки сжались, — захотелось расхерачить все вокруг, вместе с монитором и самой девчонкой.

Вспомнил ужас на ее лице, глаза эти распахнутые.

Сука! Просто сука, — самой-то, думала, не придется такого попробовать! Да я и десятой части с ней не сделал, чего бы стоило! Блядь!

И снова кулаком по столу, — а хочется по мордашке ее, такой якобы невинной!

И трижды злоба захлестывает, — из-за сучки впервые хочется убивать бабу! Руками убивать — долго и медленно!

Пиликнул телефон, — и мне смотреть даже не нужно, знаю, кому я сейчас могу понадобиться.

— Да, Маниз, — спокойствие возвращается, стоит только ответить. Нет, не спокойствие даже, — просто привычка держать себя в узде. Быть собранным, а не истеричкой, что на эмоциях дров наворотят. Как сынок его, Арей. За которым отцу только подтирать приходится.

— Тигр, дорогой, — слышится обманчиво ласковый вкрадчивый голос. — Очень горю желанием с тобой встретиться. А ты? Не горишь?

— Где? — не стоит тратить время и силы на идиотские расшаркивания. Я знаю, что сделал, и удивляюсь только, что Маниз связался со мной так поздно.