Император Пограничья 2

"

"И все эти замыслы пошли прахом из-за скандальной интрижки. Возможно, по городу уже поползли слухи о «падении» юной графини. Приличное общество безжалостно к тем, кого сочтёт «опороченными». Теперь Белозёровым оставалось либо спешно выдать Полину за какого-нибудь провинциального мелкопоместного дворянина, либо богатого коммерсанта или бизнесмена, который будет рад войти в знатную семью хоть таким образом.

Что, конечно, не могло не задеть честолюбие графини, которая явно метила выше. И за крушение всех её амбициозных замыслов она винила лишь одного человека — меня. То, что сама Полина была без ума от «неподходящего» любовника, в расчёт не принималось. Дочь для Лидии была лишь инструментом в игре за власть и положение.

Оскорблённое самолюбие, подогретое снобизмом и предубеждениями — вот что двигало графиней в её стремлении уничтожить меня. В её понимании «жалкий боярин», посмел «запятнать» фамильную честь и разрушить тщательно выстраиваемые матримониальные планы. Такое не прощают и не забывают.

— Это долгая история, — ответил я. — Слушай…

— Да уж… — вздохнул Игнатий, когда мой рассказ подошёл к концу.

— Отношения с девушками — это одна из вещей, которую я пересмотрел после неудавшейся казни. Подобное больше не повторится.

— Верю, но будь готов к тому, что графиня не остановится. После убийства Воронцовых она определённо стала твоим смертельным врагом.

— Знаю, — я позволил себе сдержанную улыбку, — но мы справимся. И с ней, и с другими недругами. У нас впереди много работы.

* * *Солнце клонилось к западу, окрашивая небосклон в оранжевые тона, когда обоз наконец показался на дороге, ведущей к Угрюмихе. Игнатий Михайлович Платонов, всё ещё ослабленный после недель пребывания в долговой тюрьме, приподнялся на сиденье, пытаясь разглядеть место, где его сын успел обжиться за прошедшие недели.

Вначале показался частокол — неожиданно высокий и крепкий для обычной деревеньки. Когда повозка приблизилась, Игнатий отметил, что стены были основательно укреплены свежими брёвнами и даже имели несколько наблюдательных вышек. На одной из них Игнатий заметил часового с оружием, что ещё больше удивило его.

— Вот мы и дома, — произнёс Прохор, сидевший рядом.

В голос сына звучала гордость за свои свершения, которой Игнатий никогда раньше от него не слышал.

Часовой на вышке заметил приближение обоза, и вскоре ворота распахнулись. Тяжеловозы втянули повозку на главную улицу Угрюмихи, и Игнатий невольно ахнул. Вместо захолустной деревушки, запуганной частыми нападениями Бездушных, перед ним представилось поселение, кипящее жизнью и порядком.

По обеим сторонам улицы тянулись аккуратные дома — некоторые уже отремонтированные, другие в процессе починки.