Император Пограничья 5

Сколько среди них таких, как Большелапофф? Сколько прятали тёмные тайны за респектабельными фасадами лавок и магазинов?

— Заслуженная расплата, — ответил я, вспоминая, как этот купец пытался натравить на меня бандитов. — Держи меня в курсе.

Следующие несколько дней информация поступала регулярно. Коршунов умело дирижировал кампанией, заставляя думать каждого её участника, что идея исходит от него самого. Несколько анонимных писем в налоговый приказ, намёки о прошлых грехах купца, подброшенные нужным людям слухи о связях с преступными элементами — и механизм был запущен.

Родион действовал с размахом, и какой-то залихватской удалью, сплетая вокруг Большелапоффа паутину вроде бы разрозненных действий, ведущий к единому и закономерному итогу.

Сначала мне показалось даже, что Коршунов хочет произвести на меня впечатление, как на своего нанимателя. Но после понял, что бывший разведчик, что называется «засиделся» не имея ресурсов и возможностей, и сейчас «отрывается по полной», наказывая мошенника, с помощью его же методов.

Полина, управлявшая нашим представительством, сообщила, что к ним начали обращаться бывшие клиенты Большелапоффа.

— Люди боятся иметь дело с магазином, который в любой момент могут конфисковать, — объяснила она, перебирая счета. — Наша выручка выросла на сорок процентов за неделю.

К концу недели я лично наблюдал результаты нашей работы. Проходя мимо «Большелапоффа и сыновей», я увидел зияющие пустотой витрины. Магазин, ещё месяц назад работающий хоть как-то, превратился в унылое заброшенное место, окружённое аурой неудачи и краха.

— Банк начал процедуру взыскания, — сообщил мне Коршунов во время нашей следующей встречи. — После нашей схему с Сумеречником Онуфрий не смог внести очередной платёж. Пытался продать свой дом, но никто не предложил и половины реальной стоимости. Все боятся конфискации имущества по делу о мошенничестве.

Я отпил кофе и поморщился. Напиток ожидаемо оказался горьким. Прямо как и судьба, постигшая купца.

— Во времена моих предков предателям и заговорщикам рубили головы прямо на площади, — заметил я, отставляя кружку с отваром. — Теперь же приходится двигаться окольными путями, но результат тот же — справедливое возмездие.

Коршунов усмехнулся, в его глазах блеснул азарт старого вояки.

— Война прямая и тайная отличаются лишь инструментами, Прохор Игнатич, — ответил он, потирая ногу под столом. — Когда я командовал разведкой, мы тоже использовали различные закулисные манёвры. Не потому, что боялись прямого столкновения, а потому что так было эффективнее. Меньше жертв, больше результата.

Я кивнул, принимая его довод. В моём прошлом мире всё решалось проще: открытый вызов, честный поединок, ясный исход.