Инь, янь и всякая дрянь

Оказывается, Михаил хотел, чтобы о нем написали в газетах и сняли фильм.

– Я главный, – стучал он себя кулаком в грудь, – мне подчинялся отряд. Покажете мне газеты со статьями, за каждое сообщение выдам по телу!

И что оставалось делать милиционерам? Правда уже стала просачиваться наружу, Елена Фрол сбегала в газету «Желтуха» и рассказала главному редактору:

– Суду лишь бы приговор зачитать. Их не волнуют чувства людей, им не понять, каково не спать по ночам, зная, что муж и дочка не похоронены по-человечески. Креста на них нет! Крюков готов рассказать правду, да никто не хочет принять его условия!

«Желтуха» не преминула воспользоваться информацией и подняла на своих полосах кампанию под бойким лозунгом «Антинародный суд».

Настал час славы Михаила. Он дал пресс-конференцию, на которую сбежались все СМИ бывшего Советского Союза. Крюков был многословен, охотно отвечал на все вопросы, казался обаятельным мальчиком.

– Почему вы решились на первое преступление? – поинтересовалась одна корреспондентка.

– А вы откуда? – спросил в свою очередь Михаил.

– Газета «Сплетник», – представилась девушка.

– Хорошее издание, – одобрил Миша. – Вам без утайки сообщу: меня в школе не любили, называли маменькиным сыночком, тощей крысой. Хотел им доказать: я совсем не такой, каким кажусь! А потом мне понравилось. Вы когда-нибудь человека убивали?

– Нет, – прошептала журналистка в ужасе.

– Тогда вам меня не понять, – лучезарно улыбнулся Миша.

– После того как о вас сообщат газеты и расскажут в теленовостях, вы укажете, где спрятаны все тела? – в полной тишине поинтересовался другой корреспондент.

– Я человек слова, у нас договор, – кивнул Крюков. – Не вышло скрыть про меня правду. Надеялись по-тихому осудить, сделали заседания закрытыми, да просчитались! Весь мир должен услышать, кто самый бесстрашный преступник!

Крюков не обманул, он сообщил, где лежали трупы. Все, кроме двух. Константин Фрол и Катенька остались не найдены.

– Забыл, – закатывал глаза Михаил. – Чес-слово! Начисто память отшибло!

Крюкова уговаривали не один день, но он упорно твердил свое:

– Не помню.

В конце концов Елена Фрол приехала домой к Алле Сергеевне. Перепуганная мать не впустила ее в квартиру, разговор происходил через закрытую дверь.

– Умоляю, уговорите его! – плакала Елена.

– Мой сын болен психически, – шептала Алла Сергеевна.

– Он убийца! – закричала Фрол.

– Нет, нет, он несчастный сумасшедший, – лепетала мать преступника. – Уходите, не шумите, мне и так во двор не выйти, соседи кулаки сжимают, могут суд Линча устроить.

– Чтоб тебе гореть в аду! – заорала Елена.