Проиграем?

У меня для вас неутешительная новость, Алексей Викторович. Вы в меня влюблены. И уже даже очень сильно, – не задумываясь, продолжаю я. ­– Учитывая, что отказались от своих первоначальных «придешь добровольно сама». Вы-то знаете… то есть ты знаешь, что это не мое «добровольно». Но тебе уже все равно. У тебя, наверное, как говорят… подгорает. Это что же получается, я веревки могу вить из вас… тебя. Как интересно получается. Ты меня предупреждал типа что-то про не влюбляйся, а сам того. Ничего себе поворот. А говорят алкоголь зло. Никакое он не зло. А помогает думать и приходить к таким умозаключениям.

– Как хорошо, что ты раньше не пила, – в открытую ухмыляется Зорин.

Только сейчас поняла, что он перестал целовать мой живот. Когда это случилось – не поняла. А вот взгляд у него изменился. Непонятный.

– Мне кажется, это не все, что ты хотела сказать, – Зорин перестает меня удерживать за талию. Отступаю на шаг назад.

– Точно. Ты очень проницательный. Из всего этого следует главный вывод. Ты меня не сдашь и ничего мне не сделаешь. Гадкий характер – не равно плохой человек. А уж влюбленный человек… Может быть, дальше будут угрозы и страшные речи, но ты мне ничего не сделаешь, – ощущение, что я выиграла джекпот, и в руках у меня несметные богатства. – И про любимые блюда… если бы ты реально не хотел, чтобы я их готовила, то просто остановился бы на «всеяден». Но нет, теперь я знаю, что харчо нужно варить на один день, дабы рис не разварился, картошку надо жарить непременно с луком, драники и колдуны делать на мелкой терке. А уж если я решу сварить фассольник, то перловку мне надо не доварить, а фасоль замочить на ночь. Да, да, Алексей Викторович, кажется, кое-кто подсознательно хочет, чтобы это ему приготовила не помощница, а я.

– Рассольник.

– Что?"

"– Рассольник, а не фассольник, – приподнимается с кровати и возвышается надо мной. – Кажется, алкоголь начал на тебя активно действовать. Может, еще что-то хочешь мне сказать?

– Ну, кроме как – ты попал, ничего не приходит на ум, – пожимаю плечами, улыбаясь в тридцать два зуба. Боже, как же хорошо-то!

– Ты недооцениваешь человека, в частности рядом стоящего.

– Влюбленного человека, – на мой комментарий Зорин лишь хмыкает.

– Человек – самое гадкое существо на планете Земля. Гораздо хуже дикого зверя. Фишка в том, что от дикого животного знаешь, чего можно ожидать, а от человека нет.

– Ты сейчас пугаешь меня специально. Я это вижу. Чувствую.

– Помимо того, что человек самое гадкое существо на свете, он еще и ошибается, Женя, – как ни в чем не бывало продолжает он.

– Ошибается. Но я точно знаю, что я права, – сказала, как отрезала, щелкнув при этом пальцами. Черт, кажется, я сейчас горы сверну от этого осознания.