Исландская карта

Ну а на вашем месте, что бы вы сделали?

– То, что делаю сейчас, – сижу, скучаю и жду, когда меня придут убивать. А заодно, кстати, и вас. Вернуться я вам уже не предлагаю – раньше надо было. Подле меня безопаснее. Только уж не мешайтесь!

– Постараюсь. Но я вот о чем думаю: сидим мы с вами в машинном отделении, ловим злодея на наживку, а цесаревич без должной охраны. Случись что – нам этого не простят. А если сейчас пойти и доложить обо всем Пыхачеву? Вестового можно арестовать по подозрению. Далее остается провести следствие, перетряхнуть команду и установить сообщника.

Разве невыполнимо?

– А если все-таки не установим? Представьте: лже-Иванов в глухой несознанке, и что нам делать? Прикажете иголки под ногти ему загонять? Сажать под арест всех, кто во время ремонта мог оказаться возле редуктора? Допрашивать по очереди всю команду, начиная с офицеров, обыскивать каюты, шерстить матросские рундучки? Тогда уж придется потрясти и ваших морпехов. Понравится вам это?

– Терпеть не могу риторических вопросов.

– Кроме того, выйти отсюда нам будет не так-то легко, уж поверьте. Тигр в засаде, дичь в ловушке… А теперь давайте помолчим, не то в самом деле станем дичью.

И еще: нам надо разделиться. Если хотите еще пожить, сидите неподвижно и не высовывайтесь из тени.

Прошептав эти слова, Лопухин, пригнувшись, скользнул куда-то и вдруг исчез. Розен замер, стараясь уловить дыхание «цербера» или шорох его одежды. Вотще. Задержал дыхание – и услыхал лишь глухие толчки собственного сердца, больше ничего.

И потянулась еще одна вечность – вечность ожидания.

Не так-то просто оказалось сидеть неподвижно, не меняя позы. Очень скоро затекли ноги. В Академии Генерального штаба Розена научили многому, но только не умению превращаться в камень.

Пришлось осваивать эту науку на ходу. Понапрягал попеременно мышцы ног – помогло.

На время. Очень скоро зачесалась спина. Потом затылок. Потом щиколотка. Потом засвербело за ухом с такой силой, что из глаз едва не покатились слезы. Левую икру начало подергивать – вот-вот сведет судорогой. И в довершение всего мочевой пузырь заставил вспомнить о гальюне. Нет, это невыносимо!..

Но Лопухин терпел, прячась где-то в тени механизмов, и Розен, стиснув зубы, тоже решил терпеть до последней возможности.

Неужели чиновник из Третьего отделения окажется выносливее его, полковника Генштаба? Не бывать этому!

Злость помогла отмобилизоваться. Зато Розен потерял контроль над временем. Сколько он сидит неподвижно – час, два?

Неизвестно. И неизвестно, сколько еще придется просидеть.

«Придут убивать» – так, кажется, сказал граф? Ну допустим. Хотя весьма странно. Вон он трап, один из трапов, соединяющих орлопдек с орудийной палубой, вон светлое квадратное пятно люка над ним.