Исландская карта

Зная, что в плену его не ждет ничего хорошего, он воспринимал случившееся спокойно-отстраненно. Глупый спорит с неизбежным и бессмысленно тянет на себя одеяло – мудрец следует карме.

Спокойно и с достоинством. Улыбаясь."

"Факт есть факт – плеть надсмотрщика гуляла по его спине не так уж часто. Куда бы его ни ставили – на вырубку ли угля, на откачку ли воды, – Елбон везде трудился добросовестно. Сказать по правде, поддерживать давление пара в старых котлах «Чухонца» было не легче. Удручала не работа, а условия содержания. Как все кочегары, Елбон привык к царящей возле топок жаре и сильно мерз. Волглое тряпье не спасало от холода. Температура в старых выработках, служивших рабам спальней, держалась на уровне «чуть теплее льда, чуть холоднее погреба». В тряпье кишели вши и лезли к телу греться. Разводить огонь для обогрева и прожарки тряпья воспрещалось под страхом жесточайшего наказания, да и негде было взять спичек. На завтрак и ужин (обеда не полагалось) давали такую дрянь, от которой отвернулась бы и собака. Вонючая тюленина, протухшая треска и ни кусочка хлеба. Многие маялись животами; от холода же страдали все. Елбон знал: ему суждено умереть не от непосильной работы; его убьют холод, сырость и дурная пища. Как соседа справа – молодого парня, чей надрывный кашель мешал спать несколько ночей. Нынче утром несчастный не смог встать даже под плетью и был забит надсмотрщиками до смерти. Сначала стонал и корчился, потом перестал корчиться и только мычал, затем перестал и мычать.

Карма?

Тебя скрутит болезнь, ты перестанешь приносить пользу негодяям, тебя прикончат, твои соседи под угрозой плети дотащат покинутую тобой оболочку до старого шурфа, служащего также выгребной ямой, и кинут в дыру – это тоже карма? Справедливое воздаяние за грехи, совершенные тобой в прошлой жизни?

Наверное.

Не тебе оспаривать твой удел. Смирись. Отринув жажду вожделений, ты улучшишь свою карму – так учил Шакья-муни.

Всех вожделений у Елбона осталось два: согреться и поесть нормальной пищи. Прочие вожделения легко удалось отринуть, но в борьбе с этими двумя Елбон пока не преуспел. Когда машешь кайлом, или качаешь рукоятку водяного насоса, или ползешь по низкому и узкому штреку, волоча за собой тяжеленный короб с углем, ненужные мысли и желания исчезают сами собой, – но вновь возвращаются, как только кончается смена. Кашель и стоны соседей также не способствуют необходимому в таких случаях сосредоточению и умиротворению.

Место справа, крайнее в ряду, занял другой раб – крепкий мужчина лет, наверное, сорока. Елбон приблизительно знал, кто этот важный господин. Бывший важный. Говорят, граф… Ему-то, надо думать, пираты не позволят сгнить в шахте – подержат месяц-другой да и отпустят за выкуп.