Юность Барона. Потери

)

– Всё это – ваша пресловутая оттепель! Такие вот, с позволения сказать, студиозные передовицы – цветочки. Ягодки впереди будут. Ибо существует непреложная истина: когда нравы падают – империи рушатся. Ты меня услышал?

– Так точно.

– В таком разе свободен. И распорядись, чтобы машину подали. Я в ДК Коммунальщиков поеду.

– Слушаюсь.

Марков обиженно скатал ватман, вернул наследие Ильича на полку и вышел из кабинета.

Через пять минут, выкурив на ход ноги папиросу, последовал за ним и я…

Вот уж воистину: курить – здоровью вредить. Подвела, что и говорить, будь она неладна, папироса. Уйди я хоть на пару минут раньше, столь некстатишной встречи вполне можно было избежать. А так, спускаясь по ковровой дорожке центральной лестницы, я угодил прямехонько в лапы поднимающегося к себе Грибанова.

(Помянул, блин, любителя анекдотов! На свою голову!)

– Добрый вечер, Олег Михайлович.

– Здравствуй-здравствуй. На ловца и зверь. Ты как, торопишься или найдется времечко?

– Если не шибко много, то найдется, – соврал я. (А куда деваться? Как-никак – цельный генерал-лейтенант на рандеву навязывается.)

– Не шибко. Пойдем ко мне, хочу тебе бумаженцию занятную показать.

И мы отправились в начальственные нумера. Смотреть на «бумаженцию».

* * *– Предыстория вопроса такова: на прошлой неделе в Стокгольме в наше консульство обратилась местная фрау по фамилии Свенсон. С просьбой разрешить ей приезд в Ленинград. Якобы с целью посещения могил своих близких – отца и сестры.

(Поскольку наша стихийно начавшаяся беседа не проходила по разряду служебно-деловой, мы с шефом расположились не за его столом-аэродромом, а неформально упали в гостевые кресла возле журнального столика, заваленного свежей периодической печатью. Большей частью «капстранческого» происхождения.)

– Учитывая, что шведы позиционируют себя как нейтралы, – вроде как ненаказуемо? – невинно уточнил я.

– Угу, нейтралы, мать их! Историю с DC-3 подзабыл?

(Историю гибели шведского самолета марки «Дуглас», сбитого нашим истребителем над нейтральными водами Балтики в «черную пятницу», 13 июня 1952 года, я, естественно, помнил. Причем во всех подробностях. Так как в ту пору был лично знаком с тогда еще полковником Федей Шинкаренко, отдавшим единолично приказ о сбитии самолета.)[39]

– Выяснилось, что фрау сия есть не кто иная, как бывшая советская гражданка Кашубская. Что незадолго до войны, работая в составе нашего дипкорпуса переводчицей, сдристнула и попросила убежища на Западе.

(Сказать, что в эту секунду я… хм… обалдел от поведанного Грибановым, – ничего не сказать.)

– Не может быть! Нелли? Нелли Кашубская?"

"– А у тебя отменная память, Владимир Николаевич. А вот я, признаюсь, за эту историю лишь теперь узнал.