Юность Барона. Потери

В следующую секунду в комнату возвратился довольный (рот до ушей) Шаланда и возвестил с порога, представляя зашагнувшего следом незнакомца:

– Зырьте, какого гостя дорогого из Питера намело! Барон, собственною персоною!

– Хоть сами в благородных званиях не состоим, но гостям, коли взаправду дорогие, завсегда рады, – радушно обозначился Казанец.

А вот Гога, напротив, набычился. И, не разделяя восторгов, сварливо усомнился:

– Пятый десяток землю топчу, а чегой-то не слыхал за пЭрсону с таким погонялом.

– Да ты чё, Гога?! Да я Барона, почитай, годков пятнадцать как знаю. Еще с устьцилемской зоны. Которую мы с ним да с прочими ворами правильными от солдат Рокоссовского обороняли. Ух и лютое, я вам доложу, было времечко!

– Ну-у понеслась вода в хату! Опять завел волынку за героиЦькое урка́нское прошлое, – изобразил досадливое Ёршик.

– Не любо – не слушай! – цыкнул на него Шаланда. – А за Барона я тебе, Гога, так скажу: поезжай в Питер и тормозни первого встречного блатного. Всякий подтвердит, что Барон – в авторитете человек.

– Ага, щас! Вот тока дожую и метнусь. За плацкартой. Да мне при нынешних доходах скоро на трамвай хватать перестанет!

– Никшни! Последнее дело – промеж своих, да еще при госте, кусалово устраивать. Присаживайся, Барон. Как говорится, чем богаты. Картошечка, лучок.

– Токма с колбаской – йок, – докончил о наболевшем Ёршик.

– Сыт я, бродяги. Но за предложение – спасибо, – вежливо кивнул Барон, подсаживаясь к столу.

– Оне благородной кровяни, – не замедлил откомментировать Гога. – Пролетарскою пищею брезгують.

– Напраслину возводишь, мил-человек. Просто аккурат из-за стола я. Впрочем, коли водки плеснете – не откажусь.

– А что, в Питере новые порядки завелися? В гости с пустыми руками?

Глаза Барона нехорошо блеснули:

– Вот гляжу я на тебя, Гога, и гадаю: то ли чувство юмора у тебя такое, своеобразное, то ли ты по жизни в самом себе сомневаешься?

– Чего-ооо?!"

"– Я говорю, похоже, тебя терзают маленькие злые импульсы? Как некогда гражданина Корейко.

– Слышь, ты, гость дорогой! – осклабился Гога, воспринявший «корейку» в качестве недвусмысленного намека на свою заплывшую салом фигуру– Может, ты там, у себя в Питере, и бугор, в чем лично я опасения имею. Но за корейку и огрести недолга!

И тут настал черед показать клыки Шаланде:

– Обмякни, Гога! А то ты и в самом деле вознесся не по-хорошему! – И, опережая неминуемые возражения, повышая градус, добавил: – Я сказал – на хлебало щеколду накинь! У меня ведь терпелка – не из железа выструганная!.. Вот так оно лучше. А теперь, братва, давайте дернем за знакомство. А потом послушаем слово Барона. Потому как он не с пустыми руками, а с сытым набоем заявился.