Юность Барона. Потери

Гиль осторожно приподнялся, прямо из горлышка напился и надтреснутым голосом позвал:

– Ма-а-арфа!

В кабинет заглянула встревоженная домработница, вопросительно посмотрела на – что и говорить? – хреново выглядевшего сейчас хозяина.

– И не надейся, Марфа, – слабо улыбнулся Гиль, считав ее тревогу– Живой ищо."

"– Тьфу! Типун вам на язык! И не совестно болтать такое?

– Да шучу я, шучу.

– Дурацкие у вас шутки, – веско заключила Марфа, подходя и поправляя подушку– Надо лекарство принять. Да-да! И нечего головой мотать. Семьдесят четыре года стукнуло, а ведет себя как дитё малое! – Она наполнила стакан и всучила Гилю вместе с таблетками, которые тот покорно заглотнул. – Ну как? После уколов и сна получше стало?

Степан Казимирович прислушался к ощущениям:

– Восхитительно.

– Что ж за человек такой? Никогда серьезно не ответит! Может, позвонить в энтот ДеКа, сказать, чтоб перенесли? Встречу?

– Ну что ты, Марфа! Неудобно.

– Неудобно на потолке спать. И штаны через голову надевать, – проворчала домработница. – А вот всё остальное… Сколько раз говорила: хватит уже этих малолетних архаровцев тута приваживать!

– Марфа! Что ты такое говоришь? Это же дети. Наше будущее.

– Угу, такое вот будущее у нас на лестнице газеты в почтовых ящиках вчера подожгло… Все, пошла я обед готовить, а вы тут лежите и не вздумайте подниматься.

– Мне звонил кто-нибудь?

– Из ДеКа звонили. Сказали, что машину пришлют к половине шестого.

– Хорошо.

– Еще звонил… щас… – Домработница достала из кармашка передника обрывок газеты и зачитала собственноручно записанное: – Кудрявцев.

– Кто?!

– Кудрявцев. Владимир Николаевич. Сказал, что вы, мол, в курсе.

– Да, я в курсе, – помедлив, подтвердил Гиль. – И чего хотел?

– Просил передать, что приедет на Лесную. К началу встречи не успеет, но постарается быть обязательно.

– Спасибо, Марфа. Ступай.

Домработница направилась к дверям, сварливо причитая:

– А натоптали-то пионеры, у-уу! Предупреждала ведь ихнюю пионерскую атаманшу, чтоб обувь в прихожей снимали!..

Перспектива предстоящей вечерней встречи с Кудрявцевым не на шутку взволновала Степана Казимировича. Неожиданно пересекшись восемь лет назад, они с Володей обстоятельно, хотя поначалу и притирочно непросто, проговорили почти всю ночь и расстались если не друзьями, то, как минимум, более не врагами.

Все точки над «i» были тогда расставлены, все вопросы и взаимные претензии сняты. Оно и понятно: время и война зарубцевали былые обиды и раны.

С той поры они с Володей не встречались. Не то чтобы избегали общения, скорее – просто не сложилось. И вот теперь…

Но не та, не зимняя ночная встреча 1954 года припомнилась сейчас Гилю. В памяти его отчетливо, до мельчайших подробностей, всплыли ленинградские события поздней весны 1941-го.