Из ледяного плена

Зубов покачал головой.

– Нет, проиграете. Клевета – это, конечно, уголовно наказуемое преступление, которое квалифицируется как распространение заведомо ложных сведений, порочащих честь и достоинство другого человека или подрывающих его репутацию. Однако ее сущностный признак – умысел. У меня, Вероника Венедиктовна, нет никакого умысла порочить вашу репутацию. Я лишь в силу своих должностных обязанностей расследую совершённое преступление. Два преступления. Так что в сведениях, которые я озвучиваю, нет клеветы, а лишь попытка докопаться до истины.

– Я сказала, уходите!

– Вероника Венедиктовна, может так статься, что вскоре вы пожалеете о своем отказе поговорить со мной, но будет уже поздно. Подумайте еще раз.

– Я хорошо подумала. Разговаривать с вами я не стану, потому что ни в чем не виновата. И больше не смейте являться сюда со своими глупостями. Слышите?

– Ну как знаете.

Вернувшись в отдел, Зубов был вынужден признаться Никодимову в том, что «миссия провалена». Ничего он от Кононовой не добился. Ничего не узнал.

– Ты как считаешь, есть у нее любовник или сосед действительно солгал? – спросил Никодимов, выслушав краткий отчет майора.

– Есть. В этом сомневаться не приходится. Вот только она горячо уверяла, что это не Корсаков.

– Еще бы она призналась, что это он. – Следователь усмехнулся. – Ты сам посуди, хочется ли этой бабенке ссориться с мужем? Сам говоришь, что квартира у нее огромная, плюс загородный дом, плюс возможность не работать, плюс деньги на всякие шмотки-тряпки. Ясно же, что всего этого можно в момент лишиться, если муженек узнает, что она крутит шашни с его приятелем. Тут любая соврет.

– И все-таки я считаю, что нужно поставить телефон Кононовой на прослушку. Жаль, что заранее не сообразили это сделать. Ясно же, что она сразу после моего ухода кинулась звонить любовнику. Вот и узнали бы, кто это.

– Никто нам не даст растрачивать ресурсы на то, чтобы прослушивать какую-то неверную жену, – покачал головой Никодимов. – Возьми бумагу и отправляйся в компанию, предоставляющую услуги сотовой связи. Возьми распечатку звонков за сегодня. Ты же знаешь, во сколько от нее ушел. Вот и выясни, кому она звонила примерно в это время.

Зубов так и сделал – и уже в конце дня держал в руке лист бумаги, на котором черным по белому было написано, что в 14:33, то есть через минуту после того, как за ним с треском захлопнулась дверь кононовской квартиры, Вероника Венедиктовна позвонила Илье Корсакову. Конечно, содержание этого разговора узнать не представлялось возможным, но сам факт был налицо. Именно Корсаков оказался тем первым человеком, к которому бросилась неверная жена Клима Кононова после ухода полицейского опера.

– Скажешь, и это не доказательство? – спросил Зубов у Кости Мазаева.