Из ледяного плена

И если о командировке бизнесмена в Китай могло знать значительное количество людей, то о планах вздорной Вероники только один – ее любовник.

Именно он мог удержать женщину, на которую, если верить Косте и его психологии, имел неограниченное влияние, в городе. Только он мог узнать от любовницы, что ее ребенок заболел и Кононов, узнав об этом, намерен срочно вылететь домой. Из-за этого раннего возвращения он и вернулся в ту ночь на дачу за ценностями. И найденный за пару часов до этого шелковый шарф Велимиры был слишком большим искушением, чтобы не попытаться ее подставить.

Итак, на дне рождения Веры Афанасьевны были Ирина Введенская, Святослав Борисов, его жена Мария Николаевна, их дети Мирон и Агафья. Так, идем дальше. Также возможность утащить шарф была у Татьяны Камаевой, ее сыновей Игоря и Олега, а еще у Даны, жены старшего сына.

После того как вечеринка закончилась и гости разъехались, на даче также побывал Илья Корсаков. Ну и Вера Афанасьевна, а также Бронислав Петрович и Ольга Андреевна Борисовы в доме остались тоже, хотя и глупо предполагать, что они, пусть даже и совершив убийство Волкова, решили подставить свою дочь и внучку. Кроме того, саму Велимиру Зубов со счетов списывал, но четко осознавал, что остальные участники следственной группы делать этого не станут.

Как бы то ни было, кража шарфа и оставление его на месте преступления были большой, если не главной ошибкой преступника. Шелковый шарф «под Климта» четко ограничивал список потенциальных подозреваемых. Без этого он мог бы быть гораздо шире, и в него входили бы и соседи Самойлова по коммунальной квартире, и театральные знакомства Волкова, и еще бог знает кто. Но шарф… Забрал его только кто-то из очерченного круга лиц.

Да, зря этот мерзавец решил свалить все на Велимиру. Если бы не эта нелепая попытка отомстить, он не нацепил бы парик с дредами, не взял бы ее машину и не подставился бы сам. Интересно, он сам-то понимает, как глупо просчитался?

Отомстить… Слово крутилось в голове, но не оформлялось ни во что конкретное. Зубов бы голову дал на отсечение, что на дне рождения Веры Афанасьевны слышал что-то важное, проливающее свет именно на желание отомстить Велимире. Но вот что именно это было? Он откинулся на спинку стула и закрыл глаза, чтобы последовательно вспомнить обо всем, что произошло в тот день с момента, как он перешагнул порог дома в Репино. Подобный метод всегда ему помогал.

В своих воспоминаниях, довольно приятных, он успел дойти ровно до того места, как его представили вдовствующей балерине, и тут его оторвал от них ворвавшийся в кабинет вихрем Костя Мазаев.

– Алексей, вы не представляете, что я нашел!

Зубов резко открыл глаза.