Из ледяного плена

Голос дяди Савы мы таким образом проверить не можем, потому что я же его не записала, а Иринину запись легко.

– Хорошая мысль, – одобрил Зубов. – Вот только зачем нам Камаев? Я попробую через Никодимова отправить запись нашим спецам. Правда, это будет долго.

– А Олег, если техническая возможность есть, сразу нам поможет, – заверила Велимира. – Ничего секретного же в этой записи нет. И вообще, Олег – член семьи.

Напоминать ей, что все члены этой семьи находятся под подозрением, Зубов не стал.

– Звони, – сказал он, вставая с дивана. – Если он дома, то поедем. Запись я себе скопировал.

По правде сказать, на этом диване, стоящем в гостиной квартиры Велимиры, он бы провел если не всю оставшуюся жизнь, то весь оставшийся вечер и ночь точно. Они приехали сюда после того, как Велимира привезла ему на квартиру Введенской сухие носки и ботинки, принадлежащие ее отцу, а потому имеющиеся в ее квартире.

– Я решила, что нельзя ходить с мокрыми ногами: ты простудишься, – заявила она серьезно, когда он с умильным выражением лица стоял как баран и смотрел на протянутый ему пакет.

С тех пор как умерла мама, никто о нем не заботился, а Велимира только что сделала это, причем без всяких просьб и так легко и обыденно. Его ботинки и впрямь уже никуда не годились. Алексей был не уверен, что их вообще удастся спасти после того, как они провели в воде больше двух часов. Именно столько времени у них ушло на то, чтобы осмотреть квартиру Введенской.

За это время кончился зарядивший с утра дождь, по-осеннему холодный и напитывающий одежду сыростью. Даже солнце выглянуло, но все равно тащиться с мокрыми ногами вредно для здоровья. Конечно, планировалось, что, после того как они все закончат, Костя Мазаев переобуется в свою оставшуюся сухой обувь, а Зубов вернется в отдел в резиновых сапогах. Вот только и домой потом пришлось бы добираться в них же, поскольку его ботинки высохнуть точно не успели бы. То еще было бы зрелище – шагающий по питерским улицам мужик в резиновых сапогах на два размера больше. Приехавшая Велимира спасла его от подобного если не позора, то дискомфорта точно.

У Бронислава Петровича размер обуви оказался такой же, как у Зубова, и ботинки сели как влитые. Хорошие дорогие ботинки немецкой фирмы Lloyd, сшитые из мягкой телячьей кожи. Никогда в жизни у Зубова не было таких ботинок.

Сейчас, собираясь с визитом к Олегу Камаеву, он снова с сомнением посмотрел на них, стоящих в коридоре. Другой-то обуви в наличии по-прежнему не имелось. Его собственные, «ноу нейм», ботинки, купленные по какому-то случаю в торговом центре два года назад и изрядно побитые жизнью, стояли сейчас в углу и выглядели жалко и скукоженно.

– Я снова вынужден взять обувь твоего отца, – сконфуженно сказал Зубов.