Из ледяного плена

Но, вообще-то, Олег сам неплохо зарабатывает. Ты же знаешь, сейчас нехватка айтишников, так что он ушел из банка, где работал, и берет заказы везде, где может. Он эту квартиру купил пару лет назад, а до этого с тетей Таней жил. Что, как ты понимаешь, было довольно непросто."

"Зубов представил Татьяну Игнатьевну и невольно рассмеялся. Ну да. Молодец парень, сумел пробиться в жизни. Не зря его на даче в Репино Ирина Введенская попрекала тем, что ему повезло в жизни больше, чем ей. На правах влюбленной бывшей одноклассницы попрекала, значит.

– Готово, можете идти, – услышали они звонкий голос Олега.

* * *Играться с искусственным интеллектом оказалось очень, как сейчас модно говорить, залипательно. Сначала Камаев нажал на какие-то кнопки и наговорил в микрофон стишок «В лесу родилась елочка», который затем программа воспроизвела голосом фрекен Бок из мультика про Карлсона, потом голосом Брежнева, а потом голосом Шаляпина, причем не просто продекламировала, а еще и напела.

Потом Олег предложил попробовать Зубову. Тот замешкался, не зная, чего хочет. Ему вдруг пришла в голову шальная мысль признаться Велимире в любви, но вот закавыка, он никак не мог определиться, чей голос для этого подходит лучше. Ну не Шапокляк же. Он клял себя, что так и не выяснил, какая у Велимиры самая любимая книга. Или нет, лучше фильм. Тогда можно было бы взять главного героя и наложить его голос на свои слова, идущие от сердца.

Да, над словами лучше хорошенько подумать, чтобы не прозвучало банально или, наоборот, слишком выспренно. Да и не хочет он нарушать интимность момента присутствием Камаева-младшего. Тот, конечно, парень неплохой, но все-таки первое объяснение должно произойти между ними двумя, без свидетелей.

– Ты чего застыл? – Велимира толкнула его в бок, не подозревая о мечущихся в голове Зубова мыслях.

– Не придумал, что сказать.

– Да какая разница, – махнул рукой Олег. – Тут ведь вся штука в том, что сказать можно что угодно. Хоть таблицу умножения.

– Давай я. – Велимира протянула руку и взяла со стола микрофон. – Дважды два – четыре. Семью семь – сорок девять. На улице ноябрь, а зимы совсем не чувствуется. Так странно. И то, что в душе все равно весна, хотя вокруг так много горя.

Голос ее поехал немного вниз, словно ей стало стыдно, что она занимается такой ерундой.

– Это не ерунда, – поспешно вклинился Зубов. – Это следственный эксперимент.

– Эй, ты его не порти, – возмутился Олег и отобрал микрофон. – Я ж не спец по этой программе. Не знаю, может она сразу два голоса изменить или только один.

– Так давай попробуем.

Камаев стал послушно нажимать на какие-то кнопки и фильтры, после чего из колонок полился знакомый всем россиянам голос советского диктора Левитана. Размеренный, торжественный и немного печальный.