Из ледяного плена

Какая женщина, будучи в здравом уме, оставит ребенка с запойным алкоголиком? Даже за все бриллианты мира.

– Ирина Борисовна, после развода ваша мать воспитывала вас одна? Неработающий отец вряд ли мог платить алименты.

– Разумеется, он их платил. – В голосе Введенской прозвучало высокомерие. – Мать угрожала, что в противном случае она увезет меня в другой город, и он меня не увидит, даже прячась в подворотне. Говорю же, у него были алмазы, которые он продавал и переводил моей матери деньги. Сразу на год вперед или на два. В зависимости от размера алмаза. Он и обучение мое оплатил. Я на платном отделении училась.

Что ж, пожалуй, мать и дочь Введенские неплохо устроились. Бросили человека, попавшего в беду, обобрали практически до нитки, забрав всю недвижимость и машины, выселили в коммуналку. Годами не интересовались, как он живет и что ест, повесили необходимость заботиться о нем на его сестру и друзей, не давали видеть единственную дочь, шантажировали, зато не считали зазорным брать весьма солидные деньги, на которые безбедно жили и получали образование. Удобно, ничего не скажешь.

– Если ваш отец всю жизнь распродавал коллекцию, то как вы могли быть уверены, что у него что-то осталось?

– А я и не была уверена. Я позвонила на всякий случай, потому что ситуация, в которую я попала, безвыходная. Когда он пригласил меня домой, то показал остатки того, что у него осталось. Два бриллианта, один очень крупный, другой поменьше, но тоже солидный, а также природный необработанный изумруд. Он был готов их продать, чтобы меня выручить. При мне позвонил своему ювелиру, с которым всегда имел дело, но тот, как оказалось, год назад умер. Мой папаша этого даже не знал. Попросил время, чтобы что-нибудь придумать. И не нашел ничего лучше, чем подохнуть под забором. Сволочь. Скажите, а когда я смогу забрать алмазы, чтобы самой их продать? Это же, как я понимаю, мое наследство.

– Вы в этом уверены? В том, что ваш отец оставил завещание на ваше имя.

– Я уверена в том, что он не оставил завещания. Он мне сам сказал, что не считает все эти юридические тонкости нужными. Я – его единственная наследница по закону, и никому другому он ничего отписывать не собирался, так зачем бумагу марать? У него и денег-то на нотариуса не было.

В этом месте зубовского рассказа Велимира не выдержала и взвилась:

– Ирка всегда была ужасно эгоистичной. С самого детства. Я ее терпеть не могла и очень радовалась, что мы крайне редко общались, после того как дядя Борик развелся с ее матерью. Если ты знаешь, что тебе после смерти отца достанутся весьма солидные ценности, то уж на нотариуса можно раскошелиться. Хотя зачем, если ей все достанется и так. Вот ведь дрянь."

"С этой оценкой Ирины Самойловой-Введенской Зубов был полностью согласен.