Из ледяного плена

Или все-таки на свиданку?"

"Зубов, который всегда чутко реагировал на любые изменения среды, касающиеся личных отношений, невольно отметил, как помрачнела Ниночка Шанина. Странно. Не может же она до сих пор иметь на него виды. Вроде бы они давно уже обо всем договорились и остались друзьями. Впрочем, от женщины можно ждать чего угодно. Реплику следователя он предпочел оставить без внимания. Ну не бить же его, в самом-то деле.

– Что еще по бриллиантам? Ты выяснил, кто мог знать, что Самойлов хранит драгоценные камни огромной стоимости?

– Введенская, Игорь Камаев, Вера Афанасьевна, Бронислав Петрович и Ольга Андреевна Борисовы точно знали. Велимира и Татьяна Игнатьевна Камаева – точно нет. Они обе очень удивились, когда впервые услышали о камнях. Про Святослава Петровича Борисова, его жену и детей, а также про Олега Камаева я не в курсе. Они на известие о бриллиантах никак не отреагировали.

– Плохо, Зубов, очень плохо, – снова остался недоволен следователь и повернулся к Мазаеву: – Константин, ты узнал, кто был вхож в коммуналку к Самойлову? С соседями поговорил?

– Да, Михаил Николаич. – Костя вытянулся во фрунт, видимо воплощая наказ Петра Первого, предписывающий перед начальством вид иметь лихой и придурковатый. – Самойлов вел крайне замкнутый образ жизни. Гостей у него не бывало. Раньше регулярно наведывалась пожилая дама – его сестра. Иногда с ней приходила молодая девушка, но последние несколько лет их обеих не видели.

– Ну да, Нюточка умерла, и Велимира, которая ее сопровождала, навещать Самойлова перестала, – встрял Зубов.

Никодимов предпочел его замечание проигнорировать.

– Не так давно соседи видели женщину, которую описали как здоровенную девицу. Видимо, это и была Введенская, что совпадает с ее показаниями. Из всех обитателей коммунальной квартиры внутрь комнаты Самойлова заходила только соседка Клавдия Петровна, которая иногда, когда тот уходил в запой, по доброте душевной приносила ему еду. Она же была у нас понятой, когда мы после установления личности Самойлова комнату осматривали. И еще один из соседей, Гаврилов Иван Иванович, восьмидесяти двух лет от роду. Они с Самойловым по пятницам играли в шахматы. Обычно в комнате Гаврилова, но иногда и у Самойлова. Все. Всем остальным доступ в комнату был закрыт. Сосед Бухонцев, который тоже был понятым, тогда очутился внутри впервые. Я еще обратил внимание, с каким интересом он по сторонам озирался.

– И детям вход был закрыт? – уточнил Зубов. Костя смотрел непонимающе, поэтому он пояснил свою мысль. – Обычно одинокие люди привечают живущих в квартире детишек. Конфетами подкармливают, уроки помогают делать, присматривают, пока родителей нет. Дети в этой квартире есть?

– Дети есть, но бывали ли они у Самойлова, я не выяснил. Уточню.