Касьянов год

Он рассказывал вам историю про надзирателя, который застрелился от безденежья?

— Рассказывал.

— Это его больное место.

Лыкову на миг показалось, что его собеседница сейчас расплачется. Однако она и не думала этого делать.

— Я говорю ему, говорю: главное, что мы нашли друг друга. Все остальное ерунда, и деньги в том числе. Кроме того, мой заработок тоже пойдет в семейный бюджет. Это его почему-то особенно злит… Почему, вот объясните мне? Почему женщина должна сидеть на шее у мужа? Почему служба ее унижает?

Сыщик только диву давался. Пришла в номер к незнакомому мужчине, выполнила поручение и сразу принялась решать свои дела. С бухты-барахты первому встречному выложила сокровенные тайны, да еще требует содействия."

"А впрочем, что такого? Женщина хочет семейного счастья. Красовский — штучный человек, честен, умен, на своем месте. А его излишняя щепетильность лишь вредит возможному счастью…

— Я вас понял, Ангелина Васильевна. Сделаю, что смогу. Только надо придумать как. В этих тонких материях легко и навредить. Начну я Николаю Александровичу советовать, а он скажет: зачем лезете в чужую жизнь?

Они помолчали. Выверцева была довольна: собеседник понял ее и не сконфузился, не стал читать нравоучения. Ясно, что настоящие дамы себя так не ведут. Но меньше всего эта маленькая решительная женщина желала походить на настоящую даму.

— Как же мне вас проводить? — спохватился сыщик.

Кассирша-конторщица сразу его поняла:

— Николай Александрович предупредил меня, что за вами будут обязательно следить.

— Так и есть.

— Если вы сейчас меня проводите, филеры установят самоличность. Соединят с Николаем Александровичем, догадаются, что это он меня к вам послал. И проследят уже его квартиру.

— Как же быть?

— Я все придумала. Даже чулки фильдекосовые надела, — засмеялась Выверцева. — Мы сделаем вид, что я гулящая.

— Как это?

— Очень просто. Пришла к вам в номер, и мы тут… Ну, понятно. А потом, часа через два, вы меня отпустите. Я сама найму извозчика до дома. Тогда никто не свяжет меня с околоточным надзирателем Красовским. Он не из тех, что имеют дело с гулящими.

— И вы не боитесь? — ошарашенно спросил Лыков.

— Чего? Людской молвы?

— Хотя бы ее.

— Нет, не боюсь. Вот потерять Николая Александровича боюсь. И на все готова, чтобы он был со мною. А молва…

— Вы суфражистка?

— Кто? Ах, эти… Нет, глупости мне не интересны. Я семью хочу и знаю, с кем.

Сыщик спохватился:

— Ой, чего же я сижу! Сейчас вызову коридорного и велю принести, что полагается в таких случаях. Вы какое шампанское любите?

— Да и цимлянское сойдет, зачем вам так тратиться? — озабоченно сказала Ангелина Васильевна.

— Нет уж, все должно быть правдоподобно. Иначе могут не поверить.

Лыкову захотелось угостить эту необычную славную женщину.