Касьянов год

В отсутствие Спиридона Федоровича слежка за ним ослабла, а потом вообще прекратилась. Красовский вполне официально помогал питерцу в его дознании. Вскоре он выяснил важные факты, по-новому осветившие роль Меринга в махинациях. Стало понятно, и чем ему был опасен Афонасопуло, и что именно тот имел в виду, когда писал Витте про каторжные работы. Потом вдруг события закрутились с поразительной быстротой."

"Сначала Алексей Николаевич получил еще одно приглашение пообедать. На этот раз настоящее. Богач Марголин прислал за ним собственный экипаж, который отвез сыщика на пристань. Там он пересел в моторную лодку, которая помчалась к Труханову острову. Алексей Николаевич впервые оказался на такой посудине и смотрел вокруг с интересом. Вот это скорость! Вмиг они долетели до самого злачного в Киеве места.

На острове Лыков тоже оказался впервые. Лодка высадила его на пристани яхт-клуба. Там гостя встретил малый, одетый в ливрею. Парень производил впечатление. Шеи у него не было, маленькая голова росла прямо из плеч. Зато эти плечи были необъятной ширины. Богатырь одним рывком извлек сыщика из лодки и ткнул пальцем в щегольской экипаж:

— Прошу!

Они сели и покатили вдоль берега. Труханов вблизи оказался таким же грязным, как и Никольская слобода. Несколько деревьев не спасали вид. А судоремонтные мастерские изрядно его портили.

Через десять минут гость уже подымался по лестнице в красивый белый особняк. Наверху ждал богато одетый господин.

Давид Симхович Марголин был приветливым мужчиной лет пятидесяти. Седой, с черными усами и бровями, с короткой бородкой и уютным животиком. Смотрел он внимательно и весь лучился радостью, словно визит сыщика стал самым приятным событием в его жизни…

— Здравствуйте, здравствуйте, дорогой Алексей Николаевич! Очень-очень рад познакомиться с вами. Спасибо, что приняли мое приглашение.

— И я рад познакомиться, Давид Симхович.

— Здесь меня перекрестили в Семеновича, я уж привык, хе-хе.

— Ну тогда и я вас буду так называть.

— Как вам мой геркулес? — спросил магнат, указывая на парня в ливрее.

— Славный. Подковы гнет?

— И не только.

Марголин порылся в кармане, извлек серебряный рубль и вручил слуге:

— Савелий, покажи себя.

И пояснил гостю:

— Это мой камердинер и одновременно телохранитель Савелий Драпогузов. Полагаю, что сильнее его нет в Киеве человека.

Савелий не заставил просить себя дважды. Он заурчал, как медведь, напрягся — и согнул целковый пополам.

— Вот! Видели такое когда-нибудь? — восхитился хозяин.

— Ловко, — одобрил сыщик. Потом взял из рук камердинера монету и легко сложил ее пирожком. Повернулся к пароходозаводчику и сказал:

— Давид Семенович, вы обед обещали. Есть охота.

Но тот ошарашенно смотрел на Лыкова.