Хищный. Наглый. Холостой

Ты же знаешь, Кать.

Я лишь громко захлопнула за собой дверь ванной. Мне нужно смыть с себя этот вечер.

Когда через пятнадцать минут я зашла на кухню, Пашка уже доедал бутерброды. Взгляд у жениха был обиженный, но, посмотрев мне в глаза, он тут же ласково улыбнулся. Я всегда любила эту его улыбку.

— Сам справился, как видишь. — Он встал и, подойдя ближе, потянул за пояс моего халата. — Ты такая красивая, Катя. И я очень по тебе соскучился.

Мысль о близости неожиданно вызвала у меня приступ раздражения. Я перехватила его руку, не давая развязать пояс на халате.

— Нет!

Утро я встретила в одиночестве.

Пашка в кои-то веки проснулся раньше меня и ускакал к родителям на целый день. Записку я нашла на кухне, когда ставила варить кофе.

Сбежал трус! Раздражение в отношении жениха сменилось облегчением — я не фанат выяснять отношения, по крайней мере, не придется смотреть в его обиженные глаза. До меня только сейчас стало доходить, что стоило мне только поднять неприятную для Кальянова тему, как он обижался. Не всегда открыто и сразу, могло пройти несколько дней, прежде чем я отчетливо начинала ощущать натянутость в наших отношениях.

Вроде все хорошо, но слишком долгое молчание перед ответом на какой-то простой бытовой вопрос или нежелание что-то делать вместе. И ссорой это не назовешь, но каждый раз я снова и снова чувствовала себя виноватой.

Первой мыслью было позвонить будущей свекрови, разведать обстановку, но я вовремя остановилась. Пусть сам делает первый шаг, на этот раз напортачил так, что не отвертится.

Несколько раз проверила телефон — Кальянов не звонил, но я ждала еще одного звонка. Вчера мне показалось, что наш разговор с Саввой остался незаконченным.

И да, мне хотелось услышать его насмешливый, с ленцой голос. Но Баринов тоже молчал.

Ближе к полудню позвонила Инга рассказать про вчерашний сабантуй.

— Отлично погуляли! — Голос у всегда бодрой Лисецкой был непривычно томным. — Савва, как всегда, был душой компании, стерли в порошок все кости Тимуру, вывалили Баринову все сплетни, хотя, по мне, он и без нас все знал.

— Не сомневаюсь, — вздохнула я и удержалась от вопроса про себя. Наверняка же обсуждали мое понижение.

— А потом мы все поехали в «Облака». Козлов пытался склеить соседку Викинга, но Савва не дал.

— Вот как? — Я вспомнила темноволосую Нику, которая мне почему-то не понравилась. — Она подружка Баринова?

И черт меня дернул спросить?!

— Я бы так не сказала, — после небольшой паузы ответила Лисецкая. — Но пока вас с Саввой не было, она все время была с Пашкой. Молоденькая совсем девчонка, ей двадцать или двадцать один.

— А… Диля? — Я вспомнила, что вчера вечером даже не поздоровалась с лучшей подругой, Юсупова все время, что я ее видела, держалась особняком.