Хищный. Наглый. Холостой

Первый раз в жизни я ударила любимого человека.

Он застыл на месте, а потом, не сказав мне ни слова, развернулся и рванул в прихожую. Через несколько секунд хлопнула входная дверь.

Я не стала его останавливать, лишь подошла к окну и увидела, как сорвалась с места наша «ауди».

Мы никогда так не ссорились. Ни-ког-да! Я даже не была уверена, что он вернется ночевать. Гипнотизировала телефон, но тот молчал. Раньше, если мы ругались, я всегда звонила Дильке, и она меня успокаивала. Я горько усмехнулась. С Олеськой тоже не поговоришь после вчерашнего, а Инга, скорее всего, занята со своим таинственным мужчиной.

Мысль, что я на самом деле мало знаю о человеке, за которого скоро выхожу замуж, не давала покоя.

В пол-одиннадцатого Кальянов так и не вернулся, я набрала его номер, но он тут же сбросил. Какого черта?!

Но буквально через минуту телефон завибрировал. Новое сообщение пришло, я была уверена, что это Пашка.

Баринов.

Закусив от напряжения губу, я провела пальцем по экрану.

«Мы с Савелием желаем тебе спокойной ночи. Скучаем».

Под текстом красовалось селфи обнаженного по пояс Викинга с лежащим на его груди рыжим котом.

Я судорожно вздохнула и увеличила пальцем фотографию. Там было на что посмотреть. Я удобно улеглась на кровати и принялась разглядывать.

Глава 16

На работу в понедельник мы ехали вместе. Я не знала, во сколько Пашка вернулся домой ночью. Лишь утром заметила его рядом. Кальянов спал как убитый, даже не шелохнулся, когда я вылезла из кровати и ушла в ванную приводить себя в порядок.

Все пары переживают кризис в отношениях, похоже, и нас он накрыл.

Меньше всего хотелось сравнивать нашу ситуацию со спящим вулканом, который разбудили и он начал извергать лаву. И каким бы хитрым манипулятором я ни считала Баринова, Савва не заставлял Пашку врать про кота. Ни тогда, ни тем более сейчас.

Решение пожениться казалось таким естественным и правильным! Четыре года вместе, последние полгода живем фактически в гражданском браке. Поэтому, когда Пашка сделал предложение, я была счастлива, тогда мне казалось это логичным развитием наших отношений. С мамой, конечно же, был скандал, она никогда не понимала, почему я выбрала «голодранца», но Кальянов давал мне то, чего не давал никто, — комфорт, мягкость и спокойствие.

Он никогда не требовал от меня быть лучше, чем я есть. Простой и понятный парень, которому не нужно «соответствовать», он разительно отличался от тех «сыновей наших друзей», с которыми мама упорно меня знакомила лет, этак, с шестнадцати. К двадцати одному у меня выработалась непереносимость вот таких «золотых мальчиков», каким я увидела Баринова.