Хозяйка таверны \

Работа отвлекала от тяжёлых мыслей и заставляла сосредоточиться, чтобы ничего не подгорело или выкипело. Потихоньку втянулась настолько, что не заметила, как подошло время обеда. В таверне становилось всё шумнее, Липа реже появлялась на кухне, а Грасс и вовсе носу не казал из-за барной стойки. Венечка с Савáном бегали то в одну кладовую, то в другую, чтобы принести нужные продукты. В общем, всё как всегда. Только я заметила, как Липа время от времени подскакивала к тёмному углу, в котором работал Венечка, вдыхала аромат каких-то белоснежных цветов, а потом снова убегала. Неужели вампирчик решил оказать ей знаки внимания уже как девушке? Впрочем, их дело. Буду только рада, если у них всё сложится. Вон, даже Савáн к бабуле своей зачастил, возвращаясь с сияющим от счастья пятачком, что сомневаюсь в подобном воздействии на него любимых пирожков в исполнении старшей родственницы. Может, тоже чертовку какую приведёт. Сомнительно, что кто-то из его круга согласится на продолжительные отношения с ним, но с другой стороны, репутация у меня, как у его хозяйки, хорошая, вдруг кто из рогатых барышень начихает на предрассудки, да и составит моему слуге пару.

Вечер был в самом разгаре, когда мимо меня в очередной раз пронеслась неутомимая официантка.

— Липа! Да прекрати ты к ним бегать! — устало проворчал Венечка, укоризненно глядя на девушку. — Не тебе подарены, не тебе ими любоваться.

Я отложила в сторону нож, которым нарезала мясо для шницелей и подошла к помощнику:

— Что значит, не Липе? А кому?

— Вам.

Я посмотрела на роскошный букет из цветов, напоминающих помесь лилий и альстромерий, только в отличие от первых обладавший тонким приятным ароматом:

— Мне? Когда?

— Мы нашли вчера их у вас под дверью, побоялись, что на них солнечный свет попадёт, вот и поставили в вазу, убрав в самый защищённый от природного ультрафиолета.

— Ничего не понимаю. А почему им вреден солнечный свет?

Венечка как-то странно посмотрел на меня, будто знал и понимал гораздо больше, чем мог сказать, но всё-таки ответил:

— Это цевиртелии — так называемые «лунные цветы». Распускаются только ночью, а днём, если вдруг хотя бы один из них не закроется, осыпаются пеплом. Этот букет срезан, поэтому уже не способен закрыться.

Липа радостно запрыгала на месте, одновременно хлопая в ладоши от восторга:

— Ой, а я читала о них. Их же древнейшие расы дарят своим возлюбленным! И не просто так!

— Липа-а-а-а... Ну кто тебя просил! — закатив глаза, простонал Венечка.

Рыжуля тут же сникла и начала ковырять кончиком туфельки пол:

— Прости, я не специально... Случайно вышло...