Ключ от незапертой двери

– Лимоны, – мать неодобрительно покачала головой. – Вот научил тебя доктор не к добру. Лопаешь кислятину такую, вредно, поди.

– Да и ничего не вредно, – Маруся снова засмеялась, – наоборот, полезно. В них витамин С, а он от всех болезней – лучшее средство профилактики.

– Ну, тебе виднее, – вздохнула мать и отложила рюкзак. – А новость-то нашу знаешь? Доктор уедет от нас скоро, так что захиреет наша больница, зря ты распределение сюда брала. Лучше бы в Погорелово все-таки.

– Погоди, – Маруся даже молоком подавилась от неожиданности, – как уедет? Куда? Почему?

– Так это, ре-а-би-ли-ти-ро-ва-ли его, – по складам выговорила трудное слово мать, – бумага ему пришла, что он не виноват ни в чем. Он, оказывается, много лет писал куда-то, чтобы дело его пересмотрели, вот и случилось. Разрешили ему в Ленинград вернуться.

– Как в Ленинград? – У Маруси от огорчения брызнули слезы из глаз. – Мамочка, но этого же не может быть! Я же четыре года училась, только чтоб вместе с ним работать, а ты говоришь, он уезжает! Как же это?

– Маша… – в голосе матери послышался металл. – Послушай, что я тебе скажу. Ты бы дурь свою детскую из головы выбросила. Чай, уже не ребенок. Василию Николаевичу твоему сорок шесть лет. Ты ж ему если и не во внучки, так уж в дочки точно годишься. Он мой ровесник, а ты у меня – последыш. Что ты удумала, что проходу ему не даешь уже столько лет? Ладно ребенком была, так сейчас-то ты уже девушка.

– Мама, ты что? – От возмущения у Маруси даже слезы высохли. – Я же его просто уважаю очень, он мне учитель, старший товарищ, наставник. А ты о чем думаешь?

– А я думаю о том, что вижу, – отрезала мать. – Я длинный бабий век прожила, мужа похоронила и вас, шестерых, вырастила. Я уж понимаю, когда девчонка на учителя смотрит, а когда на мужика. Нравится он тебе. С ранних лет нравится, вот и ревешь потому. Так что то, что он уезжает, это хорошо. А то тут и до позора недалеко. А я в сельсовете поговорю, тебя с твоими отличными оценками и в погореловскую больницу возьмут."

"– Да не хочу я в погореловскую больницу! И чтобы он уезжал, не хочу, – отчаянно выкрикнула Маруся, отшвырнула кружку, белая молочная дорожка побежала по клеенке, закапала на пол, образуя маленькую лужицу, которую Маруся даже не заметила. Выскочив из-за стола, она выбежала во двор и стремглав понеслась по тропинке к больнице, узнать, правда ли то, что рассказывает мать.

Истомина она нашла в саду. Расхаживая между гамаками, он разговаривал с больными. Видимо, доктор говорил что-то смешное, потому что до Маруси периодически доносились взрывы громкого и дружного смеха.