Когда ты вернешься ко мне

– Нельзя быть писателем и не читать, – произнес он. – Выражаясь автомобильным языком, который ты, возможно, оценишь, писать – это водить машину, а читать – заправлять бак.

– Похоже на правду. Какая твоя любимая?

Холден отставил свою бутылку, я был рад, что сегодня вечером он пил только пиво, и достал с полки огромную книгу в мягком переплете.

– «Кельвин и Хоббс»? Шутишь?

– Я никогда не шучу насчет «Кельвина и Хоббса». – Холден пролистал коллекцию комиксов о маленьком мальчике и его плюшевом тигре. – Это не просто комикс. Это руководство по философии человеческой природы.

Просто так получилось, что для иллюстрации своей точки зрения мы используем монстров-снеговиков и воображаемые ракетные корабли.

– Ладно, что делает ее твоей любимой?"

"– Мне нравятся простые на первый взгляд вещи, которые, если присмотреться поближе, на самом деле оказываются сложными и глубокомысленными. Как ты. Ты как супермен, который никогда не снимает свой костюм Кларка Кента. Сколько твоих так называемых тупоголовых друзей знают, что ты читал Джозефа Хеллера? Или что ты в курсе, как найти производные, используя цепное правило?

– Никогда не планировал кричать об этом на каждом углу.

 – Я сухо на него посмотрел. – Или танцевать чечетку на обеденных столах.

– Потому что тебе это не нужно, – заметил Холден. – И не злись, я делаю тебе комплимент. Я бы все отдал, чтобы иметь уравновешенный ум вместо… – Он помахал рукой возле своего виска. – Этого.

Я потягивал пиво, пытаясь залить гнев на всех людей, которые заставляли его чувствовать себя хуже остальных.

Он пристально посмотрел мне в глаза.

– Снова жалеешь меня? Не нужно.

– Нет. Мне жаль твоих родителей.

Они облажались. Жестоко.

На бледной коже Холдена появились краски, и он отвернулся, даже не ответив какой-нибудь колкостью. Не давая себе возможности подумать, я убрал из наших рук пиво и обхватил Холдена ладонью за подбородок, как в ту ночь у бассейна. Только на этот раз я действовал обдуманно. Это не был украденный из реальной жизни тайм-аут, в котором можно обвинить помутившую разум страсть.

Холден позволил мне себя повернуть, и я поцеловал его. Глубоко. Чувственно. Поцелуй ради поцелуя, потому что даже если мы не зайдем дальше, я все равно буду счастлив.

Я почувствовал, как Холден потянулся навстречу, прижавшись ко мне и отдавая инициативу. От потрясающего ощущения, как будто в мире все встало на свои места, из моей груди вырвался стон.

Холден, затаив дыхание, оторвался от меня.

– Не похоже, что у нас все под контролем.

Он отвел мою руку в сторону и обрушился с поцелуем на мои губы, разжигая пожар, который постоянно тлел между нами. Он воспрял раскаленным добела пламенем, которое распространилось от соединенных губ по всему телу.