Когда ты вернешься ко мне
ХолденРодители хотели сделать из меня «идеального сына».Они поняли свою ошибку, когда я вернулся из лагеря терапии в истерике, весь избитый.Потом была кушетка лечебницы для душевнобольных. Из-за холода, что впился в меня ледяными клешнями.Да, я все так же крут, но теперь уже сломлен. Больше никого не подпущу к себе и на метр.Мне осталось продержаться год в Санта-Крузе, после чего я заберу наследство и начну все сначала.Я не планировал влюбляться.Но судьба смеется над нашими планами, не так ли?РиверЧто для меня счастье? Семейная автомастерская, дом, жизнь в Санта-Крузе.Футбол не входил даже в десятку. И я притворялся, чтобы оправдать чужие ожидания.Для всех остальных моя жизнь идеальна. Для меня она – ложь.С тех пор как заболела мама, слово «дом» приобрело иное значение. Я терял с ним связь, удаляясь все дальше от самого себя.Я мечтал о тихой гавани. Холден был другим.Бунтарь по натуре, любитель парижских вечеринок, неисправимый сердцеед.Моя полная противоположность.Но что случилось бы со мной, если бы он ушел?Демоны одного, обязательства другого – все играло против них. Но, разбивая сердца, судьба дарит то ощутимое и реальное, отчего ты уже не в силах отказаться…
Приезд маминой лучшей подруги для нас стал плохим предзнаменованием; Дазия привносила в дом поток энергии, в которой семья отчаянно нуждалась, но появлялась только тогда, когда маме было совсем плохо.
– В таком случае, я подумывал о том, чтобы сегодня вечером пойти с ребятами в кино, – сообщил я. – Возможно, вернусь поздно.
– Опять? – Амелия внезапно оживилась. – В последнее время ты часто задерживаешься допоздна, Ривер. К чему бы это?
Я напрягся, не глядя на нее. Она уже несколько недель делала подобные странные замечания.
– Риверу восемнадцать, – заметила мама.
Я подавил нервный смешок.
– Что, черт возьми, это значит?
– Это значит, что ты взрослый и вот-вот окончишь школу. Пока ты живешь под нашей крышей, конечно, существуют правила, но…
– Хочешь сказать, что комендантский час на него больше не распространяется? – возмущенно уточнила Амелия. – Потому что это очень нечестно.
– У него есть комендантский час, – сказала мама, подмигнув мне. – Ривер должен вернуться домой за минуту до того, как его родители начнут беспокоиться.
Амелия фыркнула и скрестила руки на груди.
– Боже, это сексизм чистой воды. Он выходит из дома, когда мне нужно ложиться спать.
– Когда тебе исполнится восемнадцать, тогда и у тебя все будет по-другому. – Мама задумчиво постучала себя по подбородку. – А возможно, и нет. Твой отец может ввести для тебя комендантский час в шесть вечера, чтобы держать мальчиков подальше.
Амелии не исполнится восемнадцать еще три с половиной года. Одному Богу известно, какой станет наша семья без мамы, когда папа будет пытаться воспитывать в одиночку дочь-подростка.
В комнате стало тихо, и Амелия пробормотала что-то о том, что ей нужно сделать домашнее задание. Она поцеловала нашу маму в бледную щеку и поспешила прочь.
– Мне не следовало шутить на эту тему. Ей тяжело и будет еще тяжелее. – Мама подняла на меня свои усталые голубые глаза. – Хочу, чтобы ты оказал мне услугу, Ривер.
Я весь подобрался. Что бы она ни попросила, я сделаю это.
– Все, что угодно.
– Ты – опора в нашей семье.
– А я уверен, что это ты, мам.
– Нет… Но даже если и так, то я передаю эту обязанность тебе.
– Я сделаю все, что в моих силах. Клянусь.
– Это не услуга, о которой я прошу, это просто предсказание. – Мама слегка улыбнулась. – Я тебя знаю, мой милый мальчик. Знаю, что ты сделаешь все возможное, чтобы семья осталась вместе. Твои отец и сестра сильные. С ними все будет в порядке. И с тобой все будет в порядке. Я это сердцем чувствую.

















