Когда ты вернешься ко мне
ХолденРодители хотели сделать из меня «идеального сына».Они поняли свою ошибку, когда я вернулся из лагеря терапии в истерике, весь избитый.Потом была кушетка лечебницы для душевнобольных. Из-за холода, что впился в меня ледяными клешнями.Да, я все так же крут, но теперь уже сломлен. Больше никого не подпущу к себе и на метр.Мне осталось продержаться год в Санта-Крузе, после чего я заберу наследство и начну все сначала.Я не планировал влюбляться.Но судьба смеется над нашими планами, не так ли?РиверЧто для меня счастье? Семейная автомастерская, дом, жизнь в Санта-Крузе.Футбол не входил даже в десятку. И я притворялся, чтобы оправдать чужие ожидания.Для всех остальных моя жизнь идеальна. Для меня она – ложь.С тех пор как заболела мама, слово «дом» приобрело иное значение. Я терял с ним связь, удаляясь все дальше от самого себя.Я мечтал о тихой гавани. Холден был другим.Бунтарь по натуре, любитель парижских вечеринок, неисправимый сердцеед.Моя полная противоположность.Но что случилось бы со мной, если бы он ушел?Демоны одного, обязательства другого – все играло против них. Но, разбивая сердца, судьба дарит то ощутимое и реальное, отчего ты уже не в силах отказаться…
На меня обрушилась волна бурных эмоций, и я бросился к нему, схватил его за лацканы пальто и прижал к стене, наши лица оказались в нескольких дюймах друг от друга. Я впился горящим взглядом в его глаза.
– Какого черта ты тут делаешь?
Холден встретил мой убийственный, лихорадочный взгляд, не мигая.
– Попрощаться.
Его слова пронзили самое сердце, и все же я остро чувствовал его прижавшееся ко мне тело.
Я отпустил его и отступил на шаг назад.
– Убирайся.
Он поправил помятое пальто и одернул рубашку.
– Ты меня слышал? Убирайся к чертовой матери. – Я повернулся к нему спиной.
Холден прошел мимо меня, и на несколько ужасных секунд я подумал, что он последует моему приказу.
Но вместо этого он запер дверь и прислонился к ней спиной.
– Черт тебя подери. Что ты делаешь?
– Даю то, что тебе нужно.
Он медленно двинулся ко мне, его глаза потемнели и расширились, румянец окрасил острые скулы.
– Мне ничего от тебя не нужно. Ты уезжаешь…
– Да, завтра. Уезжаю, потому что должен. – Хищный блеск в его глазах исчез, и я увидел в их глубине страдание. Его холодный голос дрогнул. – Потому что не хочу причинять тебе боль.
– Сейчас ты и делаешь мне больно.
– Но если останусь, то сделаю еще больнее. – Он придвинулся ближе, его взгляд блуждал по моему лицу, задерживаясь на губах. – У нас есть ночь.
– О чем ты говоришь? – спросил я, но мой голос сорвался до хриплого шепота. Потому что я знал, что он имел в виду. Обещание секса было таким же осязаемым, как запах Холдена, даже более сильным.
Холден кивнул, прочитав мои мысли. Он стоял достаточно близко, я чувствовал его дыхание на своем подбородке, теплое, пахнувшее чем-то резким и сладким, похожим на абсент. Он стянул галстук с моей шеи и отбросил его в сторону, а затем потянулся к моему поясу. Выдернул его из петель и уронил на пол, тут же расстегнув ловкими пальцами пуговицу и молнию на моих штанах. Я стоял неподвижно, меня трясло от бури эмоций, но быстрее всего на поверхность всплыло чистое, необузданное желание. Отчаянно стремившееся найти выход. Освободиться.
– Тебе нужно это. – Он скользнул ладонью мне в штаны, нащупав твердый и изнывающий член. Он слегка сжал его. – И я собираюсь тебе помочь.
– Холден…
– Тебе это нужно, – снова повторил он и коснулся моих губ. – Тебе нужно трахнуться.
Моя кровь вскипела. С вырвавшимся из груди рычанием я обхватил его затылок и грубо прижался к губам. Рычание обернулось беспомощным стоном, когда я впервые за столько времени попробовал его на вкус. Холден приоткрыл рот и впустил меня. И тогда я понял, что он задумал. Позволить мне обладать им всю ночь. Брать снова и снова, потому что считал, что больше ему нечего мне предложить.
– Нет. – Я оторвался от его губ. – Холден…
– Да, – прошептал он, его глаза внезапно засияли. Умоляюще.

















